Театральное

В воскресенье были в драматическом театре, решили развеяться. Попали на спектакль «Петербургские истории», состоящий из двух самостоятельных частей. Мне было очень интересно узнать, чем руководствовался творец, объединяя в один спектакль «Пиковую даму» (на сайте ее жанр обозначен как «анекдот») и водевиль В. Сологуба «Беда от нежного сердца»? Что должно было по его замыслу сделать из них один спектакль? Если вы заподозрили, что было что-то общее в сценическом решении, в музыкальном оформлении или еще в чем-то, вы ошибаетесь. Более нелепое сочетание было бы трудно придумать.

Первое отделение еще можно было бы посмотреть отдельно, но если вас вдруг занесет на этот спектакль, постарайтесь исчезнуть в антракте. Тем более, что все представление целиком идет больше трех часов.

Смерть Вазир-Мухтара. Юрий Тынянов

И не сообразишь сразу, как этот жанр назвать. Это биография Александра Сергеевича Грибоедова, но не из тех, которые издают в серии ЖЗЛ, а беллетризованная и вместе с тем безукоризненно (насколько это возможно) точная. С другой стороны, она настолько беллетризована, что художественная сторона дела уже почти выходит на первый план, оттесняя жизнь Грибоедова на второй план, но, конечно, так и не выходит. Так и борются друг с другом два писателя, автор и персонаж, за первенство в романе.

В жизни Грибоедова есть что-то не совсем понятное. Он родился в 1795 году и во время Отечественной войны уже умудрился попасть в действующую армию (точнее, в добровольцы). В военных действиях, правда, принять участия ему не довелось, по-моему. А лет в двадцать он уже вовсю начинает заниматься литературой. В основном, правда, по молодости лет, поэзией. Тогда же он влип в знаменитую скандальную историю, которая известна под названием «четверной дуэли». В наказание он и отправился в качестве посла (вазир-мухтара) на Восток. Сначала в Тифлис, а потом в Персию. Помотавшись несколько лет между Грузией и Персией, он вернулся в Москву, заперся у себя в деревне и выбрался оттуда уже со своими крупнейшими достижениями — «Горем от ума» и ми-минорным «грибоедовским» вальсом.

В достопамятном 1825 году у него в жизни пошли какие-то загадки. Ну, в общем-то понятное дело, в те времена на вопрос «А где вы были в ночь на четырнадцатое декабря?» принято было отвечать, что, мол, крепко спал у себя в деревне, ничего не слышал, ничего не знаю. Был ли Грибоедов связан с декабристами или нет, толком непонятно, но избежать подозрений он сумел. Хотя подозрения и были. После этого его опять отправили на юг. На этот раз не в Персию, потому что с Персией воевали. Пару лет Грибоедов пожил в Тифлисе. Там началась одна из самых романтических историй в нашей истории — он познакомился с четырнадцатилетней Ниной Чавчавадзе, дочерью Александра Чавчавадзе, умницы, поэта и, конечно, князя, как и любой уважающий себя грузин. Когда Нине исполнилось пятнадцать, они поженились. Правда, Грибоедову тут же пришлось засобираться в дорогу. Война с персами удачно закончилась победой и нужно было ехать и требовать от шаха контрибуцию. Нина поехала тоже, но она ждала ребенка и не могла ехать так быстро, как нужно было Александру. А когда она догнала его, он был уже мертв. Что там точно произошло, не очень ясно. Тынянов считает, что не обошлось без происков империалистов. В буквальном смысле слова — агентов британской империи. Вроде как те организовали массовые беспорядки, во время которых толпа ворвалась в здание российского посольства и убила почти всех, кто там был, включая и Грибоедова. Впрочем, Александр Сергеевич и сам отчасти виноват, уж слишком он старался соответствовать образу высокомерного победителя персов. Положение обязывало. В конце романа появляется, естественно, Пушкин и глядя вслед телеге с телом Грибоедова, вспоминает:

«Тонкой рукой прикоснулся к нему Грибоедов и сказал: - Я все знаю. Вы не знаете этих людей. Шах умрет, в дело пойдут ножи. И посмотрел на него. Он был добродушен. Он был озлоблен и добродушен. Он знал, хоть и ошибся. Но если он знал... - зачем... Зачем поехал он? Но власть... но судьба... но обновление... Холод прошел по его лицу. "Мы нелюбопытны... Человек необыкновенный... Может быть, Декарт, ничего не написавший? Или Наполеон без роты солдат?" "Что везете?" - вспомнил он. - "Грибоеда"»

Возвращение Сэмюэля Лейка. Дженни Вингфилд

Какая замечательная книжка, растроганно думал я, читая «Возвращение Сэмюэля Лейка». Какое точное следование канонам, заданным Харпер Ли в «Убить пересмешника». Действие происходит лет на тридцать позже, чем у Ли, но все очень похоже — умные, даже мудрые дети, живущие счастливой жизнью в счастливой семье с прекрасными родителями, вдруг встречаются со сложностями взрослой жизни, с ненавистью, насилием, ложью. Как они с этим справятся, останутся ли такими же светлыми или угаснут?

Вот думал я так, думал, пока в конце концов именно это точное следование канонам не навело меня на мысль, что неспроста оно такое точное. Оно рассчетливо точное. И сразу пропало все очарование американского Юга пятидесятых годов двадцатого века, и стала видна картонность персонажей, чьи характеристики гиперболизированы почти до абсурда, проявилась схематичность сюжета, и повылезали из кустов рояли. И книга стала большим разочарованием. А как все начиналось :(

А на обложке написано: «Всем, кто любит “Убить пересмешника” и “Жареные зеленые помидоры”, настоятельно рекомендуется». «Помидоры» или что-то другое, я еще не решил, но я давно собирался почитать Фэнни Флэгг, ее, в отличие от Вингфилд, давно зовут классиком американского Юга. Буду плакать, но кактус съем.

Эволюция человека. Александр Марков

О первой книге Александра Маркова я недавно писал: Рождение сложности. Там я написал фразу, которая должна была бы относиться ко второй книге: я всегда знал, что человек произошел от обезьяны, но теперь я еще и понимаю, как. Вторая книга (в двух томах) посвящена эволюции одного из видов обезьян, человека разумного. Это Марков настаивает на том, чтобы человека рассматривать именно так, как одну из обезьян. В первой части речь идет о происхождении человека, об эволюционном древе и его ветвях. Ардипитеки, австралопитеки, парантропы, эректусы, неандертальцы...

Говоря об особенностях эволюции человека, Марков отмечает два связанных процесса: феминизацию (утерю подчеркнутых мужских признаков, вроде горбатой серебристой спины самца гориллы или клыков самца шимпанзе) и ювенилизацию (сохранение у взрослых особей черт, типичных для детей).

По форме черепа, структуре волосяного покрова, размеру челюстей и зубов человек больше похож на детенышей обезьян, чем на взрослых. Многие из нас надолго сохраняют любознательность и игривость — черты, свойственные большинству млекопитающих только в детстве, тогда как взрослые звери обычно угрюмы и нелюбопытны. Поэтому некоторые антропологи считают, что важную роль в эволюции человека сыграла неотения, или ювенилизация, — задержка развития некоторых признаков, ведущая к сохранению детских черт у взрослых животных.

Кстати, похоже, что аналогичная история произошла в эволюции собак. Я когда-то читал рассказы о вот этих экспериментах Беляева, и они меня просто ошарашили:

Авторы обращают внимание на то, что искусственный отбор на пониженную агрессивность в ходе одомашнивания у некоторых млекопитающих привел к ювенилизации ряда признаков. В частности, они упоминают знаменитые эксперименты Д. К. Беляева и его коллег по одомашниванию лисиц (Трут, 2007). В этих экспериментах лисиц отбирали на пониженную агрессивность. В результате получились дружелюбные животные, у которых во взрослом состоянии сохранялись некоторые "детские" признаки, такие как вислоухость и укороченная морда. Похоже на то, что отбор на дружелюбие (у многих зверей это "детский" признак) может в качестве побочного эффекта приводить к ювенилизации некоторых других особенностей морфологии, мышления и поведения. Эти признаки могут быть взаимосвязаны — например, через гормональную регуляцию.

Ключом к появлению человека Марков считает изменения климата. Получается так, что влажные периоды совпадают с переворотами в палеолитической технике, а возможно, и с эволюционными переломами:

Африканский климат в течение последних 5 млн лет многократно менялся с засушливого на влажный и обратно. Одной из причин этих изменений является прецессия (изменение наклона) земной оси с периодом около 25 тыс. лет. Наклон оси влияет на интенсивность муссонов, от которых зависит количество дождей, проливающихся на Африку. В дождливые периоды в Средиземном море возле дельты Нила откладываются слои сапропеля — богатого органикой ила. В последовательности из сотен таких слоев, образовавшихся за миллионы лет, прослеживается более крупномасштабная периодичность — 100- и 412-тысячелетние циклы, связанные с изменением эксцентриситета земной орбиты. Некоторые (хотя и не все) периоды более интенсивного отложения сапропеля совпадают с увеличением глубины больших восточноафриканских озер, о чем свидетельствуют глубоководные озерные отложения. Один из периодов максимальной глубины озер совпадает с появлением олдувайских орудий, а следующий такой период приходится на момент перехода к ашелю. Возможно, кратковременные дождливые периоды на фоне общего нарастания аридизации стимулировали эволюцию гоминид

Очень обнадеживает в смысле перспектив рода человеческого вот такое наблюдение:

То, что представители всех изученных в этом отношении человеческих культур считают интеллект (наряду с добротой и пониманием) важнейшим критерием при выборе брачного партнера, — это установленный факт. По крайней мере они так говорят (есть данные, что женщины при этом отвечают честно, а вот мужчины лукавят; см. ниже). Известно также, что интеллект положительно коррелирует с физическим здоровьем и является надежным показателем качества генов. Иными словами, интеллект — отличный "индикатор приспособленности", что делает выбор умных партнеров эволюционно осмысленным

Впрочем, это не единственный критерий отбора. В полном соответствии с теориями Ивана Антоновича Ефремова красота тесно связана с качеством генов:

Хорошим показателем "качества генов" у людей являются привлекательные черты лица. Впрочем, в этой фразе телега стоит впереди лошади: на самом деле это отбор позаботился о том, чтобы нам казались привлекательными как раз такие черты лица, которые свидетельствуют о высоком "качестве генов". Существуют даже прямые данные, показывающие, что репродуктивный успех как мужчин, так и женщин в современном индустриальном обществе положительно коррелирует с внешней привлекательностью

В эволюции человека сыграли роль и очень любопытные механизмы эволюции, о которых очень часто забывают на фоне естественного отбора, такие как половой отбор и родственный отбор — механизмы, дающие поразительные и неожиданные результаты. Вот, например:

среднестатистический образованный англичанин свободно владеет 20 тыс. слов и совсем не редки люди со словарным запасом в 100 тыс. и более слов. Зачем нужна такая избыточность?

Одно из возможных объяснений состоит в том, что "лишние" слова (и, соответственно, избыточные лингвистические способности человеческого мозга) развились под действием полового отбора как средство демонстрации собственной приспособленности или качества своих генов. Смелая гипотеза о том, что лингвистическая избыточность является аналогом павлиньего хвоста, косвенно подтверждается следующими обстоятельствами. Во-первых, известно, что словарный запас человека сильно коррелирует с уровнем интеллекта. Во-вторых, как мы уже знаем, интеллект является надежным показателем "качества генов" (например, имеется положительная корреляция между интеллектом и симметричностью тела, которая, в свою очередь, служит одним из лучших индикаторов качества генотипа и наследственного здоровья). В-третьих, представители самых разных человеческих культур считают интеллект (наряду с добротой и пониманием) важнейшей характеристикой привлекательного брачного партнера.

Очень неожиданной показалась идея о том, что моногамность у человека является не поздним культурным явлением, а эволюционной адаптацией. По Маркову, ее появление было вызвано примерно следующей цепочкой событий. Сначала в результате изменений климата большие лесные территории превратились в саванны. Человечеству пришлось слезть с деревьев и найти себе новый способ добывания пищи. Люди перешли к коллективной охоте. Такая охота требует совместных действий, взаимного доверия, а значит, низкого уровня внутригрупповой агрессии. А моногамность является отличным способом снижения этой самой агрессии. Достаточно посмотреть, как ведут себя повстречавшиеся самцы горилл, ведущих гаремный образ жизни, шимпанзе, для которых типична неразборчивость в связях и бонобо, такие же моногамные, как люди.

Кстати, по поводу климата. Когда-то я читал книгу «Человек — ты, я и первозданный» Яна Линдблада. С тех пор мне очень нравилась теория о том, что человек произошел от предков, живших на берегах рек и озер, и поэтому многие особенности строения человеческого тела приспособлены для плавания и ныряния. В истории, рассказанной Марковым, для этой теории места нет. У него получается, что человек перешел к прямохождению в сухой саванне. Линдблад задает вопрос, который мог бы стать его козырной картой:

Итак, обезьяна поспешила выйти на просторы саванны, скинула волосяной покров и бросилась вдогонку за газелями и прочими быстроногими животными. Охотящийся гепард развивает скорость больше ста километров в час. Человек может пробежать полтора километра со скоростью не выше двадцати пяти километров в час, стометровку – максимум тридцати шести! И – внимание! Вне сомнения, только Homo sapiens достиг такой резвости, его предшественники на генеалогическом древе гоминидов были куда более мешковатыми. Быстрая четвероногая обезьяна может развить скорость около шестидесяти километров в час. Зачем же такому быстроногому животному терять в скорости, поднимаясь в саванне на две ноги?

По мнению Линдблада, совершенно незачем, а человек стал прямоходящим по совершенно другой причине — так удобнее бродить по шею в воде, нащупывая ногами съедобности на дне. Получилось, однако, так, что я недавно дочитал еще одну книгу, о которой еще не писал, это «Рожденные бегать» Кристофера МакДугала (у нас перевели, я считаю, ошибочно: «Рожденный бегать», Кристофер Макдугл). МакДугал как раз отвечает на вопрос Линдблада. Да, человек не может бегать так быстро, как гепард или антилопа. И ему это было не нужно, потому что он отлично приспособился к редкому способу охоты — охоте на выносливость. Человек — идеальный бегун на длинные дистанции. Он можно бежать так долго, что намеченная жертва рухнет от изнеможения и перегрева и ее можно будет взять голыми руками. Так что теория МакДугала гораздо лучше уживается с тем, о чем рассказывает Марков, а догадки Линдблада, к сожалению, видимо, ошибочны.

Вторая часть книги посвящена эволюционной психологии, то есть происхождению человеческой психологии, ее связи с психологией животных. Животные, как и человек, способны к сопереживанию, использованию орудий, бескорыстной помощи друг другу, планированию своего будущего, пониманию чужих поступков. Разница только в одном:

Ключевое значение имеет емкость КРП, измеряемая количеством идей, образов или концепций, с которыми исполнительный компонент рабочей памяти может работать одновременно. Специально для читателей с высоким уровнем компьютерной грамотности поясню, что компьютерным аналогом КРП является не оперативная память (которая больше похожа на ДРП, хотя сходство очень неполное), а регистры процессора.

Эту важнейшую характеристику рабочей памяти называют объемом кратковременной рабочей памяти (ОКРП) (по-английски — short-term working memory capacity, ST-WMC). Многочисленные эксперименты показали, что у человека ОКРП ~ 7 (хотя некоторые исследователи склоняются к более осторожным оценкам и предпочитают говорить о величине 7 ± 2). Большинство других животных не может обдумывать комплексно, как часть единой логической операции, более одной, от силы двух идей (ОКРП < или = 2).

Затем Марков на примерах рассказывает, как устроены механизмы мозга, память, элементы принятия решений. Оказывается, например, что при вспоминании чего-либо в мозге происходят почти такие же процессы, как при наблюдении этого. И, между прочим, когда мы воображаем что-то, опять-таки процессы аналогичны тем, которые происходили бы, случись это в реальности. Затем автор раскрывает загадку сна — зачем он нужен:

Это навело ученых на мысль, что гиппокамп во сне многократно "прокручивает" полученную днем информацию, что, вероятно, способствует ее лучшему запоминанию — "протаптыванию дорожек" в нейронных сетях.

Однако активная роль гиппокампа в процессе закрепления памяти во сне не является окончательно доказанной. Существует альтернативная гипотеза, согласно которой медленный сон способствует закреплению декларативной памяти просто потому, что это самая глубокая фаза сна, во время которой мозговая активность снижается до минимума, причем отношение "осмысленных" (важных, сильных) сигналов к различным "шумам" становится максимальным.

Оказалось, что даже политические предпочтения имеют свое объяснение в структуре мозга:

Исследования последних лет показали, что политические пристрастия людей определяются не только рассудочными умозаключениями. Эти пристрастия, по-видимому, уходят корнями в более глубокие слои психики и даже в физиологические свойства организма. Было показано, например, что страх заболеть коррелирует с негативным отношением к иностранцам (Faulkner et al., 2004), а приверженность "своей" социальной группе (например, патриотизм) — с развитостью чувства отвращения (Navarrete, Fessler., 2006). Выяснилось также, что у консерваторов (здесь и далее эти термины используются в том смысле, в каком их принято употреблять в США. Для американцев "консерватор" — это противник абортов, гей-парадов, исследований стволовых клеток, генно-модифицированных продуктов, иммигрантов и теории Дарвина, сторонник войны в Ираке и Афганистане и роста расходов на вооружение) по сравнению с либералами в среднем больше размер миндалевидных тел. Эти подкорковые участки мозга играют важную роль в эмоциональной регуляции поведения и связаны, в частности, с чувством страха. Зато передняя поясная кора у консерваторов развита слабее, чем у либералов. Этот участок коры выполняет много разных функций. В том числе он связан с любовными переживаниями, сексуальным возбуждением и сознательным восприятием боли (как своей, так и чужой).

С помощью блестящей шутки Марков убивает напрочь идею, популярную еще в XIX веке (ее еще Достоевский раскритиковал словами Разумихина в «Преступлении и наказании»), что преступники невиновны в совершенных преступлениях, потому что у них, мол, такая структура мозга, и их не винить нужно, а жалеть:

Знаете ли вы, что генетики нашли в геноме человека фрагмент, присутствие которого в несколько раз повышает вероятность того, что человек станет убийцей? Такой фрагмент действительно найден, и статистические данные, подтверждающие его влияние на вероятность совершения тяжких преступлений, обширны и убедительны. Значит ли это, что мы должны давать поблажку преступникам — обладателям этого генетического фрагмента? Судить их менее строго? Ведь они не виноваты, что им достался такой геном. Им действительно труднее воздерживаться от убийств, чем остальным людям. Или, может быть, нужно срочно разработать какие-то медицинские средства, препятствующие работе этого генетического фрагмента? Подозреваю, что правильный ответ на все эти вопросы — твердое "нет". Почему — станет ясно каждому, когда я скажу, как называется этот фрагмент генома. Он называется игрек-хромосома.

А вот какие биологические основания лежат под тем, что у нас называется «государством», «партиями», «президентом» и тому подобным:

В обществе с крайне жесткой иерархией, основанном на подчинении и деспотизме, альфа-самец может монополизировать доступ ко всем самкам группы. В этой ситуации подчиненные самцы, насильственно отстраненные от участия в размножении, заинтересованы в том, чтобы научиться "договариваться" друг с другом и образовывать альянсы с целью свержения тирана. Дело это рискованное и к тому же требующее от заговорщиков немалых умственных усилий. Каждый из них заинтересован в том, чтобы, с одной стороны, максимизировать шансы на успех предприятия, с другой — поменьше рисковать самому, то есть по возможности загребать жар чужими руками. С третьей стороны, нельзя, чтобы товарищи по заговору заподозрили, что их подставляют: нужно еще и заботиться о своей репутации среди заговорщиков. С четвертой, нужно позаботиться о выгодном для себя "переделе власти" в случае успеха (желательно, конечно, самому занять место низложенного тирана, потеснив товарищей по заговору).

Тиран, со своей стороны, может использовать несколько разных стратегий для того, чтобы свести к минимуму вероятность бунта. Он может заблаговременно изгонять из группы всех молодых самцов — тогда получатся небольшие разрозненные гаремные коллективы, как у горилл. Это приемлемо до тех пор, пока между группами нет острой конкуренции и пресс хищников не слишком велик. Если внешние угрозы усиливаются, ослаблять группу изгнанием молодежи становится невыгодно. Вожак может действовать и более тонко, например, заручаясь поддержкой низкоранговых самцов — своеобразных "шестерок", которые в обмен на благосклонность вождя охотно помогут ему удерживать среднеранговых самцов в рамках дозволенного. Так действовал, к примеру, Иван Грозный, опираясь на опричников в борьбе с боярами. Эта стратегия очень типична для тиранов.

По-видимому, гаремно-деспотические варианты общественного устройства, хоть и создают некоторые предпосылки для развития интеллекта, вряд ли могут стать основой для взрывообразного роста мозга, какой наблюдался в некоторые периоды истории гоминид. Все-таки деспотизм делает ставку в первую очередь на силу и лишь во вторую — на хитрость и манипулирование сородичами. Вспомним боковую ветвь эволюции гоминид — парантропов, у которых, вероятно, была гаремная система. Их мозг так и остался сравнительно небольшим (см. главу "Двуногие обезьяны", кн. 1).

При более эгалитарных (равноправных) взаимоотношениях между членами группы предпосылок для эволюции интеллекта становится больше. Хотя бы потому, что появляется больше степеней свободы — больше разных способов повысить свой репродуктивный успех, гибко меняя свое поведение в зависимости от ситуации. В эгалитарном социуме успех у приматов зависит от силы меньше, а от ума — больше, чем в деспотическом. Не только самцы, но и самки теперь могут получить репродуктивное преимущество благодаря умению манипулировать поведением сородичей.

А еще «политикой»:

В эгалитарном обществе самец не может монополизировать доступ к самкам, просто надавав конкурентам оплеух. Они объединятся и быстро поставят выскочку на место. Приходится хитрить. Приходится искать более изощренные способы соблазнить побольше самок в обход соперников — причем эти способы должны не только быть привлекательными для прекрасного пола, но и не вызывать слишком большого раздражения у самцов-конкурентов. Естественный отбор будет благоприятствовать таким самцам, которые сумеют спариться с максимальным числом самок и при этом выглядеть честными, благородными и целомудренными джентльменами в глазах других самцов. Дело это нелегкое и требующее мозгов.

А вот какой механизм лежит в основе сочувствия. Он очень похож на механизм памяти и воображения:

Несколько лет назад ученые обнаружили, что сочувствие — это не образное выражение, а вполне буквальное. Оно обусловлено способностью человека реально переживать воображаемые ситуации и ощущения, например те, которые описывает ему собеседник. Несмотря на воображаемость ситуации, в мозге слушателя возникает вполне реальное возбуждение тех самых нейронов, которые возбудились бы, случись подобное с ним самим. В центрах отвращения возникает возбуждение в ответ на рассказ о неприятных переживаниях товарища, в центрах тактильных ощущений — в ответ на информацию о тактильных ощущениях, то же и с центрами боли. Так что на языке нейрофизиологии сочувствие — это адекватное возбуждение нейронов в ответ на воображаемый сигнал.

Затем мы переходим к возможным ответам на вопрос о том, почему же именно человек стал разумным, а не какое-либо другое животное:

У нас есть несколько хороших кандидатов на роль таких "деталей": группы из нескольких моногамных семей, пониженная внутригрупповая агрессия (а также, возможно, низкий уровень иерархичности и деспотизма в коллективах), здоровый интерес к тушам крупных травоядных в саванне, острая необходимость быстрой разделки этих туш, что подталкивало гоминид к изобретению самодельных каменных орудий, двуногость, освободившая руки и создавшая тем самым дополнительные предпосылки для развития орудийной деятельности (а заодно и областей мозга, отвечающих за координацию движений рук), острая межгрупповая конкуренция (из которой, возможно, вытекала и необходимость межгрупповых альянсов). Может быть, какие-то из этих факторов — или все они вместе — спровоцировали небольшое увеличение мозга у ранних Homo, что как раз и вывело их на рубеж, с которого может стартовать макиавеллиевское или фишеровское убегание.

Есть еще версия, что эволюционный "счастливый жребий" выпал гоминидам в связи с тем, что наши предки в какой-то момент стали экологически доминирующими животными, и с тех пор главными факторами отбора стали для них не внешние, а внутренние, социальные проблемы. Голод и хищники отступили на второй план, а на первый вышли макиавеллиевские факторы.

Отлично написана глава об альтруизме. Оказалось, что альтруизм лежит практически в основе поведения различных животных и эволюции вообще. Даже у дрожжей автор находит примеры любви к ближнему. Это, правда, не мешает существованию обманщиков, которые стараются получить выгоду за счет альтруизма других. Но альтруизм все равно побеждает благодаря любопытнейшему парадоксу:

может возникнуть ситуация, которая интуитивно кажется невозможной: в каждой отдельной популяции процент носителей "генов альтруизма" неуклонно снижается (альтруисты всегда проигрывают в конкуренции своим эгоистичным сородичам), но если мы рассмотрим все популяции в целом, то окажется, что в глобальном масштабе процент альтруистов растет.

Звучит нелепо, но объясняется очень просто. Потом мы переходим к некоторым особенностям альтруизма в природе. Например, вводится понятие «парохиального альтруизма», альтруизма, направленного только на членов своей группы.

При помощи математических моделей было показано, что альтруизм мог развиваться только в комплексе с ксенофобией — враждебностью к чужакам. В условиях постоянных войн с соседями сочетание внутригруппового альтруизма с враждебностью к чужакам обеспечивает наибольшие шансы на выживание и успешное размножение индивидуума. Получается, что такие, казалось бы, противоположные свойства человека, как доброта и воинственность, развивались в едином комплексе: ни та, ни другая из этих черт по отдельности не способствовала бы репродуктивному успеху их обладателей.

Последняя глава посвящена ситуациям, в которых наша психология дает сбои, в ней происходят конфликты, а решаются они вовсе не с помощью логики и разума: влияние тактильных ощущений на принятие решений, когнитивный диссонанс и его разрешение, конфликт между недооценкой собеседника и переоценкой себя, конфликты между врожденными представлениями о внешнем мире и реальным миром, религия как продукт эволюции. Ну, и, наконец, эпилог, где Александр Владимирович рискует спрогнозировать дальнейший ход эволюции человека.

Страбон. Феликс Арский

Биография античного географа Страбона. Написано простенько, может быть, даже слишком. Много широкоизвестных сведений об античности. О самом Страбоне, к сожалению, не так много, недостаточно, чтобы представить его себе как человека. Географ-компилятор, каким и полагается быть географу времен эллинизма. Много прочитал и позаимствовал. Кое-что не читал, но все равно упомянул и сослался. Но и сам поездил по миру, многое видел. Из двух подходов к географии — как к описанию стран и как к исследованию явлений, процессов и взаимосвязей между ними — безоговорочно выбрал первый. К своим коллегам беспощаден. Единственный, перед чьим мнением преклонялся, это Гомер. Если какой-нибудь Эратосфен возразит Гомеру, тем хуже для Эратосфена, а Гомер безгрешен. Если некий путешественник сообщит нечто новое, неизвестное другим, значит он лжец, потому что иначе другие бы уже написали об этом. К новому Страбон равнодушен, если не сказать враждебен. Неизвестное ему неинтересно. Именно так досталось от него и Пифею из Массалии, великому путешественнику, который осмелился побывать там, где никто не был. И только одно заставляет нас снять шляпу перед Страбоном. Если бы не он, мы бы вообще ничего не узнали о Пифее. Если бы Страбон не попытался убедить читателей в том, что Евдокс Книдский фантазер и выдумщик, мы бы никогда не прочитали ценнейшую информацию об античной Индии. Только благодаря цитатам Страбона до нас дошли большие куски из утерянных книг Полибия. Другое утерянное сочинение, «Географика» Эратосфена тоже было бы нам неизвестно, если Страбон его не «развенчал».

Несмотря на то, что Страбон был компилятором, надо особо отметить одну его мысль. Как пишет Ф. Арский,

По его мнению, она (Европа), за исключением небольшой территории на севере, очень удобна для обитания и «удивительно приспособлена природой для усовершенствования людей и государственных форм». Правда, в гористых и более холодных районах жить нелегко, и это отражается на нравах их обитателей, однако и эти «бедные области, прежде населенные разбойниками, становятся культурными, как только получают хороших правителей». Равнины более благоприятно влияют на характер жителей, которые, как правило, миролюбивы и трудолюбивы, тогда как «в бедной стране, напротив, все служит тому, чтобы сделать людей воинственными и храбрыми».

А поскольку Европа «испещрена» равнинами и горами, то в ней «земледелие и цивилизованная жизнь сочетаются с воинственностью», поэтому она наиболее независима. Кроме того, она «сама производит все наилучшее и необходимое для жизни, а также все полезные металлы». Наконец, в Европе «много различных пород домашнего скота, дикие же звери редки. Таков в общих чертах этот материк по своей природе».

Не знаю, как вам, а мне эта цитата сразу напомнила книгу Джареда Даймонда «Ружья, микробы и сталь». Так что хотя бы в одном Страбон оказался редкостным провидцем, который предугадал ход мысли географической науки на две тысячи лет вперед.

Рождение сложности. Александр Марков

Я всегда знал, что человек произошел от обезьяны, но теперь я еще и понимаю, какие процессы к этому привели. Первая книга Маркова, как он пишет в предисловии, просто краткий обзор современного состояния биологии. Оказывается, современная биология — интереснейшая наука. Эволюция куда сложнее, чем нам рассказывали в школе. Парадоксально, но за счет этой сложности она становится понятнее.

Далее я просто перечислю некоторые мысли из книги, чтобы не забыть, вперемежку с цитатами.

Жизнь как химическая реакция. Между химическими реакциями возникала своеобразная конкуренция — борьба за одни и те же субстраты (исходные вещества, необходимые для их проведения). В такой борьбе всегда побеждает та реакция, которая идет быстрее. Так что среди химических процессов начинается настоящий естественный отбор. Медленные реакции постепенно затухают и прекращаются, вытесняемые более быстрыми.

Эта реакция идет с использованием трех веществ: ДНК, РНК и белков.

Недавно немецким химикам удалось доказать возможность абиогенного синтеза органических веществ в условиях, которые и по сей день существуют на дне океанов. Оказалось, что в подводных горячих вулканических источниках могут происходить химические реакции, в результате которых из неорганических соединений, таких как угарный газ (СО) и цианистый водород (HCN), образуются разнообразные органические молекулы. Катализатором этих реакций служат присутствующие в гидротермальных водах твердые частицы, содержащие железо и никель. Реакции особенно хорошо идут при температуре 80-120 градусов. Условия, в которых проводились эксперименты, были максимально приближены к реальности. По мнению исследователей, такие условия (включая все компоненты реакционной смеси) вполне могли существовать в подводных вулканических источниках на ранних этапах развития Земли.

Основным продуктом реакций были гидроксикислоты и аминокислоты. В небольших количествах были получены и другие органические вещества, в том числе и такие, из которых в несколько иных условиях могут синтезироваться сахара и липиды.

ДНК взяла на себя первую задачу — хранение наследственной информации. Белки отвечают за вторую: они выполняют все виды активных "работ". Разделение труда у них очень строгое. Белки не хранят наследственную информацию, ДНК не совершает активной работы (в биологии почти не бывает правил без исключений, в данном случае исключения тоже есть, но очень редкие и не делающие погоды).

Молекулы третьего класса веществ — РНК — служат посредниками между ДНК и белками, обеспечивая считывание наследственной информации.

В общем, РНК может делать все, что делают ДНК и белки, но хуже. Вероятно жизнь начиналась с РНК. Оболочка РНК-клеток образовалась из тонкой жировой пленки. Древнейшая жизнь существовала за счет геохимических циклов, участвуя в окислительно-восстановительных реакциях. Энергия этих реакций использовалась для синтеза АТФ, которая уже служила источником энергии во внутренних процессах.

Прокариоты и эукариоты. У первых ДНК плавает прямо внутри клетки и имеет вид кольцевой молекулы. Эукариоты имеют клеточное ядро и окруженные двойной мембраной органеллы — митохондрии, служащие для кислородного дыхания, и пластиды, служащие для фотосинтеза (последние характерны только для растительных клеток). Доказано, что митохондрии и пластиды являются потомками симбиотических бактерий. У них даже есть своя ДНК (мтДНК). Ядро позволяет отделить пространство реакций с участием РНК от внешнего непредсказуемого мира. ДНК эукариот стала линейной, потому что так облегчается обмен генами и развитие организма. Но линейность ДНК ведет еще и к процессу старения. После приобретения митохондрий и пластид эукариоты вовсе не утратили способности к заглатыванию и "приручению" бактерий. Этот процесс продолжается и по сей день. Многие одноклеточные эукариоты (амебы, инфузории и другие) прямо-таки нашпигованы всевозможными симбиотическими прокариотами.

Толща земной коры заселена микроорганизмами вплоть до глубины в 6–7 км или даже более.

Важнейшим поворотным пунктом в развитии жизни стало изобретение оксигенного, или кислородного, фотосинтеза, благодаря которому в атмосфере начал накапливаться кислород и стало возможным существование высших организмов. Это великое событие произошло, по-видимому, 2,5–2,7 млрд лет назад

Основа эволюции — симбиоз и сотрудничество:

По-настоящему "автономный организм", сформировавшийся и живущий без всякого участия каких-либо симбионтов, в природе еще надо поискать. Большинство живых существ, населяющих планету, в действительности являются "сверхорганизмами" — сложными симбиотическими комплексами.

Человек не исключение. Каждая наша клетка получает необходимую ей энергию от митохондрий — потомков симбиотических бактерий. Многие из наших генов получены нами от вирусов, всевозможных "эгоистических" фрагментов ДНК и мобильных генетических элементов (см. главу "Наследуются ли приобретенные признаки?"). Наш метаболизм во многом определяется многочисленными микробами, составляющими кишечную флору. И даже если заглянуть внутрь любого из этих микробов, то и там мы найдем сожителей-симбионтов (плазмиды, фаги, транспозоны).

Микробные геномы, таким образом, служат важным дополнением к геному Homo sapiens. Хоть это и нехарактерно для публикуемых в наши дни на Западе научных работ, авторы в данном случае решились на философское обобщение. По их мнению, человека следует рассматривать как "сверхорганизм", чей обмен веществ обеспечивается совместной слаженной работой ферментов, закодированных не только в геноме Homo sapiens, но и в геномах сотен видов симбиотических микробов. Между прочим, доля человеческих генов в совокупном геноме этого "сверхорганизма" составляет не более 1 %.

Причем еще вопрос, кто с кем сосуществует:

Это прежде всего переваривание растительных полисахаридов, которые не могут перевариваться ферментами, закодированными в геноме человека. С этими трудноусваиваемыми углеводами расправляются в основном бактерии-бродильщики, выделяющие в качестве конечных продуктов обмена низкомолекулярные органические кислоты. Однако то, что для бактерий-бродильщиков является отходами жизнедеятельности, для человека — вполне съедобные вещества, которые активно всасываются кишечным эпителием. По имеющимся оценкам, из этого необычного источника люди получают около 10 % калорий (эта оценка справедлива для приверженцев типичной "европейской" диеты). Задумайтесь, что это значит: не бактерии питаются нашими отходами, как кто-то мог бы подумать, а как раз наоборот!

Альтруизм бактерий, жертвующих собой ради выживания собратьев.

Эволюция не случайна. Сложность рождается не на пустом месте. Даже мутации, которые до недавнего времени действительно было принято считать случайными, на самом деле далеко не всегда таковы. Дарвиновский механизм естественного отбора сам по себе вполне достаточен для того, чтобы придать эволюционному процессу упорядоченность. Пусть даже первичные изменения (мутации) происходят случайно — благодаря действию отбора запоминание системой произошедших изменений происходит уже не случайно, а строго закономерно. Это избирательное запоминание и производит новую информацию и новую сложность. Кроме того, "обрывки и обломки", из которых в процессе эволюции собирается новое, совсем не похожи на те разнородные предметы, которые можно обнаружить в мусорной куче. Все имеющиеся в наличии на нашей планете фрагменты ДНК, во-первых, понятны для всего живого (могут быть более-менее адекватно прочтены и "интерпретированы" любой живой клеткой), во-вторых, все они являются фрагментами устройств, сходных по своим функциям. Это резко повышает вероятность того, что случайное комбинирование фрагментов (например, в ходе горизонтального обмена генами) может породить что-то новое и осмысленное.

ДНК состоит из генов. Гены по большей части нужны для производства белков. У ДНК появляется РНК-копия, служащая катализатором для реакции синтеза белков, структура которых закодирована в генах. Есть еще некодирующие гены, которые регулируют работы кодирующих генов, но сами не несут информации о белках. Такие гены (транскрипционные факторы, ТФ) могут реагировать на окружающую среду, включая и выключая кодирующие гены.

Как работает геном:

Многие далекие от генетики люди полагают, что в генах "записано" строение организма (генотип определяет фенотип). Это не совсем так. В действительности генотип определяет не фенотип как таковой, а норму реакции — определенный спектр возможностей развития. Какая из этих возможностей будет реализована, зависит уже не от генов, а от условий, в которых будет происходить развитие организма.

Ход развития и строение взрослого многоклеточного животного "закодирован" в геноме примерно в той же степени и в том же смысле, в каком причудливые морозные узоры на стекле "закодированы" в структуре молекулы воды. В обоих случаях между наследственным кодом и его воплощением (генотипом и фенотипом) лежат сложнейшие, трудно поддающиеся изучению процессы самоорганизации.

Ранние этапы развития организма идут без участия генома, за счет материнских белков и РНК.

Мутационные процессы идут неравномерно. В эволюции видов чередуются длительные периоды стабильности, когда основные черты вида сохраняются неизменными, и короткие периоды быстрых изменений, в ходе которых вид преобразуется. Он либо целиком превращается в другой вид, либо делится на два или более новых вида, либо "отпочковывает" их от себя. Вид представляет собой относительно устойчивую самоподдерживающуюся систему. Чтобы на месте старой системы возникла новая, старая должна быть разрушена.

К числу важнейших закономерностей эволюции я бы отнес следующие три "правила".

1. Общая направленность от простого к сложному.
2. Рост устойчивости и приспособляемости живых систем.
3. Рост эффективности и безотходности биогеохимического круговорота

Все три названных закономерности: усложнение, рост устойчивости и безотходности — отчетливо прослеживаются и в развитии человеческого общества. Это позволяет говорить о преемственности социальной эволюции по отношению к эволюции биологической и придает особый смысл и практическое значение эволюционным исследованиям.

Важно подчеркнуть, что из этой преемственности вовсе не следует никакого "социал-дарвинизма" и она вовсе не свидетельствует об усилении "борьбы за существование" и "естественного отбора" в обществе, как пытались доказать некоторые политические силы в первой половине ХХ века. В трудах современных эволюционистов, например, В. А. Красилова, подчеркивается неуклонное ослабление роли борьбы за существование и отбора в ходе эволюции, развитие более "гуманных" эволюционных стратегий, основанных на взаимопомощи и симбиозе и ведущих к росту пластичности и снижению всевозможных потерь и отходов

Вне корпорации. Дэни Коллин, Эйтан Коллин

Начало книги мне чем-то напомнило «Возвращение со звезд» Лема. Этакая солидная твердая НФ, в лучших традициях англо-американской фантастики. Главный герой оказывается в будущем, где находит счастливое, в общем, общество, но вдруг обнаруживает, что оно построено на порочном, по его мнению, принципе. В отличие от Брэгга, Джастин Корд не космонавт, а больной раком миллионер, который погружается в анабиоз, чтобы проснуться через триста лет. Очень интересен процесс его знакомства с будущим. Будущее в этой книге вполне благополучно. В медицине — нанотехнологическая революция. В строительстве тоже. Создан искусственный интеллект. Земля едина, there's no countries and no religion, too. Нет безработицы. Определенный минимальный уровень есть у всех. Самая серьезная проблема это зависимость от виртуальной реальности, но и с ней почти справились. Но самая любопытная особенность нового общества — инкорпорация. То есть, каждый человек при рождении получает сто тысяч своих акций, из которых пять процентов отходит государству, двадцать — родителям, а остальные человек может продавать по рыночному курсу, а потом потратить эти деньги на повышение своей рыночной стоимости. Например, на образование. Проблема в том, что, продав часть своих акций, человек оказывается вынужден учитывать требования акционеров. А если продать свой контрольный пакет, то возможность распоряжаться собой утеряна. Такой человек работает и живет не там, где хочет, а там, где это принесет инвесторам максимальную прибыль. Почти все в этом обществе так живут, за исключением некоторых счастливчиков, смогших скупить свой контрольный пакет. Тут ведь получается положительная обратная связь. Чтобы купить свои акции, нужно зарабатывать больше денег. А чем больше ты зарабатываешь, тем дороже твои акции.

Вот вокруг этой любопытной социальной конструкции и крутится сюжет. То, что я рассказал выше, это еще не сюжет, это только завязка, а сюжет изобилует неожиданными поворотами. К сожалению, не всегда они оправданы. Встречаются в замысле и висячие, неиспользованные ходы. Вообще, чем ближе к концу, тем скучнее было читать. Я могу только ужаснуться, представив себе, что понаписали авторы в продолжениях этой книги, а их вышло немало. Первая книга в английском издании называется "The Unincorporated Man", а за ней последовали "The Unincorporated Woman", "The Unincorporated Future", "The Unincorporated War"...

Этой своей многословностью книга напомнила мне еще одного печально известного своими эпопеями автора, Александра Розова. Тем более, что их объединяют и принципы, по которым построен мир. «Ни один человек не имеет права навязывать свою волю другому без его согласия». Запрет на государственные монополии, в том числе «в судебной сфере, в области охраны порядка или, скажем, пожаротушения». «Государство почти ни на что не имеет права, тем более что-то навязывать или на кого-то давить. Почти во всех сферах с государством конкурируют частные компании, и многое им удается гораздо лучше». По-моему, это почти что Меганезия. С той только разницей, что у Розова либертарианский рай вообще непонятно откуда взялся, а здесь у него есть прочное основание, инкорпорация каждого человека. Авторы очень доходчиво объясняют преимущества такой схемы:

— Что, если, вместо того чтобы жертвовать два, три, четыре доллара в месяц на благотворительность, ты купишь за пять долларов в месяц пять процентов будущих заработков голодающего ребенка? Разумеется, если ребенок умрет, ты не получишь ничего. Зато теперь ты по-настоящему заинтересован в том, чтобы ребенок получил посланные тобой ботинки. Ты заботишься о том, чтобы твой подопечный пошел в школу и научился читать и писать. Ты пошлешь ему коробку со старой одеждой, которую раньше собирался выкинуть. При прежнем строе ты подписывал чек и тут же забывал о голодающем ребенке, который, скорее всего, продолжал голодать. При нашем строе ты кровно связан с ним. Ты не просто уделяешь ему внимание, ты внимательно следишь за его достижениями. И не только. Ваша страна, США, раньше допускала, чтобы целые регионы шли к черту, и вмешивалась в дела других регионов, оправдывая свое вмешательство национальными интересами, которые почти всегда оказывались экономическими. Ну а если бы миллионы американцев вложились в миллионы бывших голодающих по всему миру? Они бы наверняка заботились о том, чтобы их подопечных не убил случайно какой-нибудь псих с ружьем и партийной программой. Экономически вашему правительству было бы выгодно, чтобы идиотские режимы не убивали миллионы своих граждан по дурацким идеологическим или религиозным причинам.

Вообще, в книге довольно много рассуждений о взаимоотношениях общества и государства, об экономике, о свободе. Портит их некоторая банальность. То же самое относится и к финалу. Несмотря на запутанность и непредсказуемость сюжетных поворотов, развязка предсказуема. Последние сотни страниц я уже не дочитывал, а добивал книжку, лишь бы побыстрее от нее отделаться. А какое было начало...

Кеес — адмирал тюльпанов. Константин Сергиенко

Имя Константина Константиновича Сергиенко я знаю очень давно. Я был, наверное, классе в пятом, когда мне подарили его книгу «До свиданья, овраг!». Я прочитал ее только один раз, но запомнил на всю жизнь. Мне иногда хотелось ее перечитать, но та, которую мне подарили, куда-то пропала, другую я найти не мог, а сейчас, когда у меня на компьютере лежит этот файл, я боюсь ее читать. Еще одна его же книга, любимейшая в детстве, полузабытая потом, и только сейчас чудом ко мне возвращающаяся — «Увези нас, Пегас», детские приключения в Америке времен гражданской войны, после нее я долго бредил паровозами...

На долгое время я подзабыл о его книгах, пока не прочитал, как ни странно, книгу Александра Иличевского «Перс». Ее сюжет растет, помимо всего прочего, еще и из детской книжки Сергиенко «Кеес — адмирал тюльпанов». Так-то я и вспомнил любимого писателя детства.

Кеес — мальчик, живущий в шестнадцатом веке в Голландии, которую, по несчастью, пытаются захватить испанцы.

Многих они убили, сожгли и повесили. У нас в Лейдене столько я видел костров, что уже издали по запаху различал, что жгут человека. А в Хаарлеме, где жил мой дядя Гейберт, всех перерезали, даже вода в каналах стала красной от крови.

И вот мы восстали. Впереди всех были гёзы. Если вы не сильны в голландском, то я объясню. Гёзы – это значит оборванцы, так называли противников короля. Были среди них и бедные и побогаче, но все ненавидели Филиппа и его инквизицию.

«Мы» — это не похвальба. Кеес действительно маленький герой. Ну, во всяком случае, свой родной Лейден он отстоял. Не один, конечно. Ему помогал циркач и горбун Караколь, загадочная девочка Эле, не то бывшая русалка, не то инопланетянка, странный и смешной, но ученый Мудрила и еще множество других людей, да еще медведь и пес.

Чтобы не было путаницы, нужно сразу сказать, что несмотря на совпадение места и времени действия, Кеес — не Тиль Уленшпигель. Он все-таки мальчик, и приключения у него мальчишеские. Он не плут, не балагур и не склонен к скабрезным шуточкам, но как и Тиль, попадает в самую гущу довольно мерзких взрослых дел, из которых выходит с победой, а главное — не изменив ни себе, ни друзьям. Кстати, Кеес действительно жил в Голландии в XVI веке и действительно спас свой родной Лейден. Только звали его чуть иначе, Корнелис. Об этом подробнее можно прочесть здесь: Путешествие по Голландии с Кеесом Адмиралом Тюльпанов.

Есть книги, которые, если прочесть их в детстве, останутся любимыми навсегда. Взрослому они тоже могут понравится, но они уже не станут частью тебя. Они не будут вызывать тех же детских эмоций, которые были когда-то, они уже не напомнят о том, как ты читал эти страницы под одеялом с фонариком или сидя на развилине старой яблони. Мне чертовски жаль, что «Кеес» не попался мне в руки лет 30-35 назад. Мое детство могло стать чуть иным. И как здорово, что я все-таки прочел тогда целых две книги Сергиенко, и мое детство все-таки стало чуть иным.

А «Пегаса» я еще перечитаю. И я нашел еще несколько книг Сергиенко, до которых обязательно доберусь. Должен добраться. Читать Сергиенко — нужно.

Повседневная жизнь русской усадьбы XIX века. Сергей Охлябинин

Я очень глубоко уважаю Сергея Дмитриевича Охлябинина. Две его книги, «Легенды и были об экомобиле» и «Давай изобретем велосипед», я перечитывал много раз. Второй темой творчества Охлябинина стала история. Он написал такие книги, как «Из истории российского мундира», «Иллюстрированный военно-исторический словарь Российской империи», «Азбука гардемарина», «Русская армия от Петра I до Николая II». Недавно я добрался до еще одной, «Повседневная жизнь русской усадьбы XIX века».

Признаться, я ее не дочитал. Охлябинин превосходно знает предмет книги, но слишком его любит для того, чтобы о нем писать. Его любовь к помещикам и помещичьему образу жизни не знает границ, он идеализирует его почти до приторности. Прочитаешь вот такое описание помещичьих добродетелей и думаешь в растерянности: «А как же книги Писемского, Успенского, Салтыкова-Щедрина? Некрасова, черт возьми? Что, врали?»

В небогатой русской усадьбе обитало в основном мелкопоместное дворянство. То были люди скромного достатка и по большей части высокого достоинства и самобытной культуры. Что тотчас же и подкупало путника, впервые переступившего порог такого дома.

Уют и добросердечие, покой и целесообразный достаток. Все вокруг говорило, что вам здесь рады. Ведь судьба ниспослала хозяевам усадьбы эту неожиданную встречу. И первым знаком тому — приглашение к столу и к последующей беседе.

Тихое, непоказное радушие можно было увидеть в участливо-сердечном взгляде многочисленной прислуги — дворни и лакеев. Они встречали гостей на ступеньках лестницы.

И цитаты-то Сергей Дмитриевич находит такие, что хоть стой, хоть падай:

По словам П. А. Катенина, «нет жизни, более исполненной трудов, как жизнь русского деревенского помещика среднего состояния»

При всем при том, книжка небезынтересная. Для любителей там собрано очень много информации по дворянским усадьбам, а милая и восторженная увлеченность автора только заставляет улыбнуться лишний раз. Надо только помнить о некоторых особенностях этой книги ;)

Книги о здоровье и долголетии

После книги Митио Каку меня заинтересовал вопрос о том, а как же сейчас обстоит дело с долголетием, здоровьем и борьбой со старостью. Я нашел несколько книг известных и не очень авторов, посвященных этому вопросу:

Н. М. Амосов:
Записки из будущего
Моя система здоровья
Мысли и сердце
Эксперимент
О ходе эксперимента и его осложнениях. Отчет за 2001-2002 годы
О природе человека
А. А. Микулин:
Активное долголетие. Моя система борьбы со старостью
Анатолий Коршунов:
Секреты долгой молодости профессора Никитина
Джустин Гласс:
Жить до 180

Сначала вкратце перескажу тезисы каждой из книг, а потом попробую подвести итоги и добавлю еще несколько соображений.

Система Амосова

Николай Михайлович Амосов — известный советский хирург. Помимо своей основной работы, он интересовался вопросами искусственного интеллекта и старения. Основная мысль Амосова по поводу борьбы со старением: старение можно замедлить физическими нагрузками.

Старение уменьшает дееспособность, снижает потребности, отраженные в регуляторах, и возможности рабочих органов. В них как бы суммируется уменьшение мотивов с утомлением.

Получается вполне логично: исчерпалась одна программа (например, размножения), от этого уменьшилась сумма мотивов, а значит, и функция. Меньше функция — меньше тренировки — больше утомления. В результате следует новое уменьшение функции. Таким образом, уменьшение дееспособности от старения идет с положительными обратными связями. То есть само себя ускоряет.

Отсюда родилась идея эксперимента: разорвать эти порочные связи. Усиленными физическими нагрузками повысить тренированность, а падение мотивов от исчерпания потребностей компенсировать мотивами от убеждении, от идеи.

…Беда в том, что скорость синтеза в старости уменьшается, а скорость распада остается неизменной. Следовательно, старому человеку тренироваться нужно больше, чем молодому.

Второе препятствие состоит в многообразии стареющих функций. Есть функции организма как целого, как его функциональных систем, органов, клеток, субклеточных органелл. Невозможно нацелить тренирующие усилия на каждую.

Выход только один — нужно выбрать и тренировать некую целостную функцию, определенную самой природой. От нее тренировка «спустится» по этажам структур и распределится на все частные функции.

К таким обобщающим функциям относится физическая работа, поддержанная регулированием дыхания, ограничениями питания и закаливанием.

Вершиной всего является тренировка психики: самоконтроля, воли, а может быть, и самой идеи.

...

После 40 лет всем необходимы физкультура и ограничения в пище по весу (рост минус 100). 1000 движений за 20–30 минут. В свете нового опыта добавлю: очень желательно утяжелить гимнастику гантелями, кто сколько потянет. С соблюдением постепенности и самоконтролем пульса.

Кроме физкультуры, Амосов считает необходимым строго контролировать питание:

Вот мои правила питания. Прежде всего, не ем профилактически. Никогда не брал завтрака в клинику. Только если очень уставал после операции, то выпивал кружку чаю и съедал два яблока. Завтрак у меня большой, грубый и некалорийный: 300 граммов свежих овощей или капусты, две картофелины или хлеб и чашка кофе с молоком. Обед у меня нерегулярный — прихожу в разное время. Ем салат, как утром, первое, второе — без хлеба, без жиров, с минимумом мяса, с кефиром, чаем или соком на третье. Ужин: чай с сахаром вприкуску, хлеб — он мне кажется вкусным, как пирожное, творог, немного колбасы, сыра. Еще фрукты по сезону. В общем, вечером я сыт. За день по объему набирается много, а по калориям — как раз в меру расхода, при постоянной массе тела 52–55 килограммов (рост у меня 168 сантиметров).

Не надо считать калории и граммы. Разный образ жизни, разный обмен — нельзя определить, сколько вам нужно калорий, трудно подобрать соответствующую диету. Таблицы калорийности продуктов следует знать только для ориентировки: какой пищи нужно избегать, а что безопасно. Единственный измерительный инструмент, которым нужно руководствоваться, — это весы.

Но и в другую крайность, голодание, Амосов впадать не советует:

Обоснование лечебного действия голода довольно бледное: будто бы организм получает «разгрузку», «отдых» и освобождается от «шлаков». Они, эти шлаки, яды, выделяются будто бы через кишечник, почему и полагается ежедневно делать очистительную клизму. Что это за шлаки и яды? Никто в объяснения не вдается: шлаки — и все. В то же время физиология свидетельствует, что никаких особенно ядовитых веществ у нормально питающегося человека не образуется, что яды, если они и попадают, то извне, и тогда действительно могут выделяться с мочой в чистом или инактивированном виде. Но голодать для этого совсем не нужно: печень их обезвреживает, а почки выводят.

Теперь о дыхании.

Тренировка дыхания может значительно повысить уровень здоровья. За это уже более 30 лет ратует К. П. Бутейко. Официальная наука его не жалует, но мне его доводы кажутся обоснованными. Суть идеи состоит в том, что современный цивилизованный человек дышит слишком глубоко, вымывая из крови углекислоту, которая является важнейшим регулятором функций внутренних органов. Результатом являются спазмы бронхов, сосудов, кишечника. Развиваются стенокардия, артериальная гипертензия, бронхиальная астма, язва желудка, колит. Сам–то Бутейко уверен, что этим объясняются многие другие болезни, но это уже перехлест.

Еще один важный пункт в программе Амосова — минимум стрессов.

Активное долголетие. Моя система борьбы со старостью. А. А. Микулин

Микулин подходит к человеческому организму как конструктор:

По основной специальности я инженер-конструктор. Это помогло мне во время проведённых мною под руководством специалистов анатомии вскрытий и препарирования анатомических объектов разобраться, как конструировала природа «механизм» человека.

Но у инженеров-конструкторов есть один недостаток. Они очень доверчивы к наукоподобию и лженауке, особенно когда пытаются применить привычные методы к другим областям, например, биологии и медицине:

Если тридцать лет назад мне было трудно доказать, что решающее значение для жизни имеют электрозаряды, ионы, электромагнитные поля, взаимодействующие в молекулах, клетках и нервной системе, то сейчас этот тезис признан биологами и изучается. Например, не так давно вышла книга Г. А. Сергеева «Биоритмы и биосфера». Там, в частности, сказано:

«В 1969 году нами был установлен так называемый биолазерный эффект мозга. Благодаря этому эффекту может возникать излучение электрической волны в окружающем пространстве, которое регистрируется с помощью высокочувствительных детекторов».

По мнению Микулина, главная причина старения следующая:

Мне думается, па первое место смело можно поставить загрязнение, засорение (или зашлаковывание) клеток и межклеточного пространства отходами непрерывно протекающего обмена веществ, продуктами окисления.

Инженер, естественно, рассуждает логически. Если отходы скапливаются между клетками, их нужно убрать.

Какие же механические внешние силы, способствующие движению шлаков в межклеточных пространствах, мы могли бы себе представить? Их, по-видимому, три.

Первая — это сила вибрации клеток. Она очень мала.

Вторая — сила сжатия клеток, возникающая при мышечных сокращениях.

Третья — инерционные усилия, возникающие в гравитационном поле Земли при сотрясении организма человека во время ходьбы, бега, прыжков и т. д.

Очевидно, что вторая и третья силы являются наиболее значительными по величине и решающими по значению.

Значит, нужно воспользоваться этими двумя силами для «вытрясания» отходов из организма:

плавная, медленная ходьба «самотёком» — так в большинстве своём передвигаются пожилые люди — должна вызывать ощущение усталости, так как шлаки из организма удаляются плохо. Если же во время прогулки, пусть даже на коротких отрезках пути, идти бодро, быстро, крупными шагами, стараясь ступать как можно жёстче, опираясь на каблук и ставя ногу на землю всей ступнёй, чтобы сильными сокращениями мышц, а также ударами, сотрясениями всего тела вызвать резкую полнопенную очистку организма от шлаков, то после такой прогулки человек чувствует не усталость, а бодрость и прилив сил.

Так же жёстко нужно ставить ногу на землю или пол, преимущественно на каблук, во время бега, бега на месте и при любых упражнениях с прыжками.

Бег «на цыпочках» не полезен, так как сотрясения ослабляются напряжением ступнёй, они утомляются, а очистка от шлаков ухудшается.

Честно говоря, довольно сомнительные рекомендации. В том числе и потому что такие сотрясения быстро кончатся травмами опорно-двигательного аппарата.

Теперь о питании. В общем, ничего нового:

основные правила питания и голодания.

Первое: не садиться за стол, пока нет чувства сильного голода.

Второе: всю трапезу надо мысленно разделить на три фазы. Первая фаза — утоление сильного голода, вторая фаза — насыщение, Я встаю из-за стола, когда могу с неменьшим аппетитом съесть ещё столько же.

Сахар и соль считаю белыми врагами человека

И, надо заметить, довольно безапелляционно. Мнение о соли и сахаре Микулин не подтверждает ничем.

И еще одно важное для Микулина обстоятельство:

Какие же изменения в жизни человека обусловили его отход от естественного первобытного бытия? Человек надел сапоги, выстроил дома, изобрёл токонепроводящий линолеум, резиновые подошвы, залил улицы городов и дороги асфальтом. Человек сегодня гораздо меньше соприкасается с электрозарядами земли. В этом одна из причин таких «общедоступных» болезней, как головные боли, раздражительность, неврозы, сердечнососудистые заболевания, быстрая утомляемость, плохой сон и пр.

Исходя из этого, он предлагает строить ионизаторы для воздуха, ходить пешком и постоянно заземляться :)

Честно говоря, книга Микулина не вызвала у меня энтузиазма.

Секреты долгой молодости профессора Никитина. Анатолий Коршунов

Эта книга появилась как одна глава книги А. Коршунова «Беги навстречу утру».

Брошюра интересна по двум причинам. Во-первых, наряду с прочими полезными сведениями, в ней приводится гимнастический комплекс упражнений для профилактики остеохондроза (и для решения проблем с позвоночником вообще), что сегодня для многих актуально. Во-вторых, К.Ф. Никитин — это не выдуманный персонаж, а реальный человек, проживший 97 лет, и тем самым доказавший эффективность своей системы на собственном примере.

Константин Филиппович Никитин (1901, Самара — 1998, Сочи) — врач-невропатолог, доктор медицинских наук, один из пионеров советского бокса, создатель системы оздоровления организма. На первом чемпионате СССР по боксу в 1926 занял второе место, проиграв финальный бой Я. Брауну. Окончил ГЦОЛИФК и медицинский институт. Доктор медицинских наук, профессор института курортологии в Сочи.

Подход Никитина относительно прост. Физкультура и спорт. Никакого, к счастью, заземления и вытрясания шлаков:

Обращали ли вы когда-нибудь внимание на действительно старых людей? Я имею в виду не возраст, а именно физическое состояние. Что прежде всего бросается в глаза? — спрашивает меня профессор и сам же отвечает. — Нет, нет, не лица, изрезанные морщинами… Походка — вот что. Она выдает старость. Ограниченные движения, лишенные мягкости и законченности, словно фразы, оборванные на полуслове. И, конечно, фигуры — скрюченные, согбенные, искореженные временем. Отчего это? С годами изнашиваются позвоночные диски, деформируются, обрастают отложениями солей. В результате — ущемление нервных окончаний, что в свою очередь ведет к многочисленным недугам. То же самое происходит со всеми суставами. И пока есть только один способ остановить этот обязательно сопутствующий старости процесс — физкультура. А точнее — специально направленная на глубокую проработку суставов гимнастика.

Для достижения результата Никитин продумал гимнастический комплекс из 45 упражнений, которые нужно выполнять ежедневно. Все прочее, включая питание, маловажно, лишь бы не переедать:

— Вы, вероятно, всю жизнь придерживались строгой диеты, — говорю я не без некоторого недоумения, наблюдая, как профессор за обе щеки уписывает сдобную булочку.

— Никогда не придерживался, — быстро и весело, словно давно ожидая вопроса, отвечает профессор, демонстративно отправляя остатки булочки по назначению, — просто я всегда вел достаточно активный образ жизни, тратил много энергии, потому и мог позволить себе есть все что угодно. Кроме того, я неуклонно исповедовал одно правило — есть в меру, не переполняя желудок. Показатель — весы. Я никогда не позволял себе весить более 74 килограммов. Если же такой грех случался, я затягивал пояс потуже и проводил две-три хорошие беговые тренировки.

Но главным и любимым средством в борьбе со старостью у Никитина был бег:

— Бег — основа основ в борьбе за здоровье, — говорит он. — Я с огромным уважением отношусь к каждому человеку, который приобщается к бегу, когда бы это приобщение ни состоялось. На первых порах такому человеку нужны выдержка, воля и хороший советчик… Меня обескураживают наши врачи, которые до сих пор разумные рекомендации, дозировки нагрузок подменяют опасениями, хотя польза бега бесспорна.

Бегал он очень прилично. Во всяком случае, в 81 год он бегал быстрее, чем я в свои 44:

Скажем, раз в неделю я пробегаю 3 километра за 15 минут. Если самочувствие хорошее, я каждый километр одолеваю даже быстрее, чем за пять минут.

Итого, рецепт долголетия вот такой:

В неделе 168 часов. 56 из них отведем сну, 50 — работе вместе с дорогой, на которую я оставляю 2 часа. Получается, что в распоряжении у нас 62 свободных часа. Сколько нужно для занятий? Предположим, четыре раза в неделю — гимнастика. Часовая. Три раза — бег. Тоже по часу. И, наконец, два-три раза — атлетическая гимнастика. Отведем по часу и на нее. Десять часов в неделю. Да, это всего лишь прожиточный минимум, но он доступен практически каждому.

Жить до 180. Джустин Гласс

Джустин Гласс, судя по аннотации к книге, геронтолог. Не уверен. Она является автором еще и таких книг, как «Ведьмы. Шестое чувство» и «Они видели будущее. История сбывшихся пророчеств». Впрочем, в этой книге глупости нашлось на удивление немного. Только в первой главе она ссылается на такие бредовые источники, как Ветхий завет или неназванные древнегреческие историки: «Как свидетельствуют древнегреческие писатели и историки, продолжительность жизни пеласгов составляла по крайней мере 200 лет».

Практические рекомендации Гласс не оригинальны. Может, оно и к лучшему:

• Рациональное питание.
• Движение и мышцы
• Правильное дыхание (но поверхностное, по Бутейко, называет неправильным)
• Деятельность головного мозга (стресс)

Итоги

Кажется, все сходятся на следующих пунктах: во-первых, физкультура и спорт, во-вторых, правильное питание, в-третьих, отсутствие стрессов. Но все эти пункты, кажущиеся очевидными, взяты с потолка. Судя по тому, что я смог найти, строгие исследования долголетия пока привели к выводу, что единственным бесспорным средством продления жизни на сегодняшний день является ограничение потребляемых калорий. Все прочее пока не доказано. Остается ждать и надеяться, что в ближайшие 20-40 лет все-таки появится доступное лекарство от старости. Но и бегать я тоже пока не брошу, и не только потому, что из всех этих систем система Никитина кажется мне наименее сомнительной, но еще и потому что хорошо, черт возьми!