/* Google analytics */

Monday, March 11, 2013

Путеводители по историческому Риму

Перед поездкой в Италию в прошлом году мне захотелось почитать что-нибудь об истории Рима. На всю историю у меня явно не хватало времени, а почитать какой-нибудь обзор достопримечательностей очень хотелось, чтобы подготовиться к шквалу впечатлений. Взял две книги, «Рим. Две тысячи лет истории» Барбары и Ричарда Мертц и «Один день в древнем Риме. Повседневная жизнь, тайны и курьезы» Альберто Анджела.

«Рим. Две тысячи лет истории» были как раз тем, что я искал, а я, в свою очередь, полностью подходил под целевую аудиторию книги. Это краткая характеристика периодов истории города Рима с перечислением самых интересных памятников этого времени:

Работая над книгой, мы начали понимать, что должен был чувствовать тот грешник из греческого мифа, который никак не мог затащить на вершину горы тяжелый камень, поскольку он все время скатывался вниз. Трудно перечислить все, что можно увидеть и сделать в Риме. Нам пришлось проводить строгий отбор, иногда весьма решительно отсекая все лишнее, и, хотя мы старались включить в нашу книгу описание самых важных с исторической и художественной точек зрения памятников, главным критерием отбора был наш собственный вкус. Мы надеемся и верим, что те объекты, которые понравились нам, придутся по вкусу и другим людям. Мы сосредоточили свое внимание не на привычных аспектах самых популярных туристических объектов, а на тех вещах, которые представляли для нас нечто новое.

Необычным в нашей книге является главный принцип ее организации – не топографический, как в обычных путеводителях, а исторический. Он родился из той потребности, которая возникла у нас после того, как мы убедились, что обычные путеводители нас не удовлетворяют. Один из нас совсем не ориентируется в пространстве, и не было случая, чтобы он не заблудился; другой, хотя и наделен от рождения чувством пространства, согласен с первым, что географический принцип организации путеводителей по улицам и районам оставляет желать лучшего. Наша проблема заключалась в том, что нас интересовала не география, а история; мы хотели узнать, где располагаются объекты нашего интереса, но не на карте, а в календаре. Мы подозреваем, что этого хотят и многие другие люди. Ведь столько туристов покидает Рим, ощущая в голове самый настоящий водоворот из дат, имен и событий, который невозможно привести хоть в какую-нибудь систему!

Я осмелюсь предположить, что знаю историю Рима чуть лучше, чем большинство читателей этой книги, поэтому рассчитывал успеть усвоить всю информацию из этой книги и подготовить для нас маршруты для походов по городу. Правда, у нас было всего три дня в Риме, часть из которых должна была быть занята экскурсиями. Как раз о таких, как мы, авторы пишут:

Но что же делать бедному туристу, у которого на осмотр Рима отведено всего два или три дня, туристу, путешествующему по маршруту «двадцать стран за девятнадцать дней»? Мы дали бы ему такой совет – вернуться домой и начать все сначала. Но, поскольку это неосуществимо, мы предлагаем следующее.

В первый день проведите утро в соборе Святого Петра и в музеях Ватикана. После обеда они закроются, а вы отправитесь на Римский форум.

Как бы мало у вас ни было времени, эти памятники нужно осмотреть обязательно. Вечер первого дня или утро следующего мы советуем посвятить обзорной экскурсии по Риму в автомобиле или на автобусе. Во время этой поездки вы увидите площади и фонтаны, улицы, фасады знаменитых церквей и многое другое. После обеда можно посетить то, что вам больше всего понравилось. Советуем выбрать какой-нибудь один объект – церковь, музей или простое уличное кафе.

Черта с два. Ничего я не успел подготовить, ничего я не выбрал. У нас с авторами совершенно не совпали интересы. Примерно одна десятая книги посвящена этрусскому периоду истории. Примерно одна восьмая — классическому Риму. Все остальное почти исключительно посвящено двум темам: захоронениям разных видов (катакомбы, гробницы, саркофаги и пр) и церквям (а также базиликам и соборам). Есть, конечно, и про художников, скульпторов и архитекторов, вроде Бернини и Барберини, но едва закончив короткую историю их жизни, авторы снова переходят к церквям. Вроде бы, совершенно заслуженно, потому что церкви и правда составляют изрядную часть городских достопримечательностей, но уж очень монотонным становится перечисление их особенностей: наос, антаблемент, нартекс, трансепт, балдахин, апсида, купол... Зато плюсом книги оказываются двадцать пять приложений, включающих в себя списки избранных работ лучших архитекторов, лучшие фонтаны Рима, краткий список избранных ересей ранней христианской церкви с их особенностями, маршруты прогулок по Риму, места, куда можно сводить детей, необычные музеи города.

Вторая книга, которую я дочитывал уже во время поездки, был «Один день в древнем Риме. Повседневная жизнь, тайны и курьезы» Альберто Анджела. Здесь речь идет только об одном периоде римской истории. Точнее, об одном обычном дне 115 года нашей эры.

Есть один трюк, помогающий вдохнуть жизнь в места археологических раскопок. Присмотритесь к деталям: стертые ступени лестниц, граффити на оштукатуренных стенах (в Помпеях их великое множество), колеи, выбитые повозками в каменных мостовых, и потертости на порогах жилищ, оставленные не дошедшей до наших времен входной дверью.

Если вы сосредоточитесь на этих подробностях, неожиданно руины вновь наполнятся биением жизни и вы "увидите" тогдашних людей. Именно так и была задумана эта книга: рассказ о Великой истории с помощью множества малых историй.

Эта книга призвана оживить руины древнего Рима с помощью рассказа о повседневной жизни, отвечая на самые простые вопросы: что чувствовали прохожие, шагая по улицам? Как выглядели их лица? Что видели горожане, выглядывая с балконов? Какова на вкус была их пища? Какую латынь мы бы услышали вокруг себя? Как освещали храмы на Капитолийском холме первые лучи солнца?

Этот день расписан по часам. Рассказ о доме римской аристократии, начало дня богатого римлянина, завтрак по-римски, «инсула» — дом бедных римлян, городские лавки и мастерские, школы, рынки, форумы, игры в Колизее, термы и тому подобное. Все, что можно рассказать о повседневной жизни граждан императорского Рима. Довольно интересно, хотя нового я вычитал не очень много. Но и эта книга не стала моим путеводителем по Городу.

В последний день перед отъездом я в панике купил самый обычный туристический путеводитель «Рим» Игоря Тимофеева из серии «Orangeвый гид». С этой книжкой и прилагавшейся к ней картой мы прошли немалый путь по Риму, она оказалась очень полезной, но и это было не то, о чем я мечтал. В этом гиде сотни достопримечательностей, но о них почти ничего не сказано, кроме того, где они находятся и как выглядят. Словом, типичный путеводитель для торопливого экскурсанта. Зато только там мы нашли координаты дома Николая Васильевича Гоголя, где он писал «Мертвые души». Мы не могли не зайти к нему в гости, в кафе Gogol и не слопать там по пицце. В том же «Orangeвом гиде» мы нашли упоминание еще об одном месте, которое хотели посетить, это дом, в котором жил Ганс Христиан Андерсен, но увы, его точный адрес торопливый автор не назвал. Мы долго ходили по улице виа Систина, где он должен был стоять (та же улица, где жил и Гоголь), спрашивали у прохожих, но никто даже не знал имени автора «Снежной королевы» и «Русалочки». В конце концов мы решили, что дом-то мы наверняка видели, а какой именно это был дом, мы сможем узнать потом, вернувшись домой. Не вышло, так и не нашли. Выяснили только, что, кажется, это должен быть один из двух домов, где виа Систина выходит на пьяцца Барберини.

В общем, так и не нашел я книжку, о которой мечталось, в которой нашлось бы место не только церквям, но и острову Тибертина, обелиску «со слоном», музею игрушек, району EUR, вилле Боргези, но не мимоходом, как у Тимофеева, а основательно, с интересными историями. Впрочем, мы не очень-то расстроились. За эти три дня в Риме у нас было всего-то часов пять, свободных от экскурсий, и уж будьте уверены, мы не потратили даром, наверное, ни единой минутки из этих коротких часов. Путеводитель для этого был не очень даже нужен — иди себе, куда глаза глядят, а уж достопримечательностями Город тебя не обделит. В первые дни даже обычная набережная Тибра с местными бомжами и джоггерами вполне сходит за бессмертный город. Там нужно видеть ВСЕ! Поэтому поиски идеального путеводителя отложу до нашей следующей поездки в Италию, которая обязательно будет.

Monday, March 4, 2013

Цифровой. Мигрант. Феникс. Марина и Сергей Дяченко

«Цифровой» и «Мигрант» — вторая и третья части трилогии, первую часть которой я прочитал еще четыре года назад, но она показалась мне настолько скучной, что к двум следующим я переходить не стал. Из тогдашних впечатлений остались несколько обрывков в Фидо:

DM>> Видимо, я просто не понял "Виту". Она мне показалась совершенно
DM>> пустой. К чему этот очередной Хогвартс, части речи?
DE> К личности и ее развитию. Как и вся литература, собственно...
Hе понял я, в чем состояло развитие этой девочки :( И глубину метафоры
про то, что человек это слово, тоже не смог оценить.
---------------------------
IRK> http://en.wikipedia.org/wiki/Logos
IRK> ==================
IRK> Собственно, тут всё и есть.
А, махните на меня рукой. Я не понимаю, как эта бессмыслица увязывается
в книге с институтом Специальных Технологий и тамошними издевательствами.
"Ты не просто глагол в повелительном наклонении. Ты Пароль -- ключевое
слово, открывающее новую информационную структуру. Макроструктуру.
Понимаешь, что это значит?"
Я -- абсолютно нет. Махните рукой еще раз. Hет, безнадежнее. Вот
так. Спасибо.
---------------------------
DT> Hу, как я понял, что-то вроде демиурга - творца миров. А Речь -
DT> это такая мировая многомерная симфония творения и бытия в устах
DT> гипер-Творца. :) The Music of the Ainur. В общем, пищи для
DT> фантазии достаточно.
О, демиурги!.. Почему в моих ушах это звучит так уныло? Вроде бы, я не
был изначально скептически настроен, читал с интересом, но абсолютно не
моя вещь.

На этот раз глубокое уважение к авторам «Пандема» и «Пещеры» победило и я взялся за продолжение. Ни одну их этих двух оставшихся частей я не дочитал. Начало хорошее, сюжет интересный (в «Мигранте» получше, в «Цифровом» похуже, но тоже ничего), я втягиваюсь, а где-то после двух третей книги выясняется, что мой сюжет кончился, а его незаметно подменили чем-то другим. Тут я теряю интерес и бросаю читать. Может быть, как раз поэтому я не смог понять, что должно было объединить три книги в один цикл. Вернее, у меня есть одна версия, но она настолько неубедительная... Я было подумал, что у трех книг общая идея — «В начале было Слово». Старый добрый идеализм. Мысль в литературе далеко не новая, в жизни непродуктивная, а в фантастике и подавно ненужная.

Зато за компанию с этими двумя книгами я прочитал небольшую, но очень хорошую повесть «Феникс». Она восстановила мое пошатнувшееся было здоровье и любовь к этим замечательным писателям. «Фениксу» недрогнувшей рукой ставлю восемь баллов. «Мигранту» пять. «Цифровому» четыре.

Wednesday, February 20, 2013

Пещера Лейхтвейса, или Тринадцать лет любви и верности под землею. В. Рёдер

– «Пещера Лихтвейса», выпуск девятый, цена пять копеек, – с трудом читает вслух Динка и с интересом разглядывает картинку. На картинке мрачными, темными красками нарисована пещера, загроможденная камнями и ящиками. Из-за ящиков видны зверские лица присевших там людей, а у входа в пещеру стоит человек с поднятым вверх револьвером. – Что это, Лень? – с испугом спрашивает Динка.

– А вот, вишь, все убийцы... Графиню одну затащили они... А вот этот самый Лихтвейс и приметил их. Да вот на этой странице как раз написано... – Ленька послюнявил палец и, перелистав смятые страницы, нашел в конце книжки относящиеся к картинке строчки. – «Стой! – крикнул громовым голосом Лихтвейс. – Руки вверх и ни с места! Ваша карта бита!» – громко и медленно прочитал Ленька.

– Ой, как страшно! – прошептала Динка. – И убил он их?

– Зачем – убил? Когда б убил, так не об чем и писать было! Он их все с первого выпуска ловит, а это еще только девятый. Может, под конец убьет, конечно, только этих выпусков еще много.

– Ну как же они спрячутся от него? – глядя на картинку, интересуется Динка.

– А вот тут есть, в самом конце... – Ленька снова берет книжку и читает последние строчки: – «Прогремел роковой выстрел, но пещера вдруг дрогнула, и в тот же миг пол под ногами Лихтвейса провалился вместе с убийцами...»

– Ой! – всплеснув руками, вскрикивает Динка. – Провалился?

– Не бойсь! Вылезет... Ему уже не первый раз эдак-то, – успокаивает ее Ленька, пряча книжку в карман.

Свершилось! Два месяца я усердно читал эту эпопею. Сегодня дочитал последнюю страницу последнего, третьего, толстенного тома. Дочитал, и даже немного расстроился, что нет четвертого. Книга написана неким немцем, В. А. Рёдером, в 1880 году и носит все признаки бестселлера конца 19 века. Стоит только начать его читать, как сразу превращаешься в провинциального гимназиста, жадно глотаещего по ночам страницу за страницей при свете керосинки в чулане, а днем планирующего со своими закадычными друзьями побег за приключениями: «Сначала в Пермь... оттуда в Тюмень... потом Томск... потом... потом... в Камчатку... Добывать же себе пропитание можно охотой и грабежом».

Книга битком набита самыми разными головокружительными событиями — там есть благородные разбойники-защитники бедных, их верные и не менее героические жены, подлейшие злодеи, кровожадные индейцы-апачи, жадные и злобные ростовщики-евреи, добродушные крестьяне, стенающие под пятой самодура-герцога, жертвы кораблекрушения, умирающие от жажды и голода под бесстрастным палящим солнцем, монашки, заманивающие в свой монастырь бедных девушек, чтобы их эксплуатировать, мудрый придворный шут, притворяющийся дурачком, граф, запертый самозванцем в сумасшедший дом, несметные богатства клада прелатов, могущественные гипнотизеры, силой взгляда могущие заставить кого угодно сделать все, что им нужно, блестящая красавица-танцовщица, по совместительству Мата Хари, хитрые, как змеи, иезуиты, подмененные в младенчестве дети, страшные убийства, беззаветная любовь, внезапные разоблачения. Я могу еще долго перечислять, но лучше процитирую оглавление: «Мнимая графиня», «Коварное нападение», «Венчание под угрозой смерти», «Из патеров в разбойники», «Восстала из мертвых!», «Сделка с Сатаной», «Торговец человеческим мясом», «Мост смерти», «Спасенная для жизни и любви», «Сказание о кладе Нибелунгов», «Волшебная красавица на скале Лорелеи»... Черт возьми, там даже есть «Таинственный обитатель Кровавого замка»!

В «Литературной энциклопедии» 1934 года «Пещеру» обозвали низкой литературой, «удовлетворявшей тягу мещанства к «роскошной жизни» и обслуживавший в значительной мере женского читателя: проституток, прислугу, ремесленниц и пр.» А я, смейтесь надо мной сколько душе заблагорассудится, считаю «Пещеру Лейхтвейса» отличной книгой. Пусть она куда неправдоподобнее творений Дюма, но зато и читать ее куда приятнее. Вот-вот, долгими зимними вечерами, в кресле. Так я ее и читал. И на протяжении всех трех томов я ни разу не захотел, чтобы она, наконец, побыстрее подошла к концу. Уж очень изобретателен оказался автор по части запихивания своих героев в безвыходные ситуации, а герои — по части выпутывания из них.

Оказалось, кстати, что Генрих Антон Лейхтвейс был реальным человеком, хотя жизнь его, конечно, имела мало общего с романом. Подробнее о нем можно почитать на Либрусеке. А в Германии, под Висбаденом, до сих пор туристов водят в пещеру, где жил настоящий Лейхтвейс. Вот так она выглядит.

ЗЫ: Написуя эти строки, набрел в интернете на собратьев:ФЛП: Форум Любителей Приключенческой литературы. А редкостной души человек tomtar, которого я как-то уже упоминал, сделал вот эту великолепную подборку: Писатели тоже когда-то были детьми:

Многосерийные "Пещера Лейхтвейса" и "Нат Пинкертон" сейчас поражают незамутненной чистотой жанра, граничащей с пародией. Ну да, бульварное чтиво. Странно было бы ожидать, чтобы мальчишки почитывали Шопенгауэра.

Monday, February 4, 2013

Книги о беге I

Продолжение тут:
Книги о беге II

Книги о беге III

Я не пропал, я читаю длинную и неторопливую историю в трех могучих томах! Уже подбираюсь к середине третьего тома, так что скоро будет, чем поделиться. А пока я начну, наконец-то, серию статей о книгах, посвященных бегу, которую собираюсь написать уже почти год. Я откладывал очень долго, потому что хотел уместить все книги в одну статью, но в конце концов оказалось, что их слишком много. Буду писать небольшими кусочками, по 5-6 книг.

Выбираю бег! Евгений Мильнер

Одна из лучших, если не лучшая отечественная книга об оздоровительном беге. Подробная история клубов любителей бега, дела жизни Евгения Мильнера: с чего все начиналось, какие были допущены ошибки, как они были исправлены, как нужно бегать, как не нужно бегать — практически библия для всех, кого здоровье интересует больше спортивного результата.

Основные рекомендации Мильнера:

  • нагрузка должна соответствовать функциональным возможностям организма;
  • бег должен приносить удовольствие;
  • бежать надо легко: темп бега должен быть легким, свободным, ритмичным, естественным, не напряженным;
  • бегать одному;
  • бегать через день;
  • беговые нагрузки у новичков должны вызывать бодрость, а не усталость.

О чем я говорю, когда говорю о беге. Харуки Мураками

Да, тот самый постмодернист Мураками. Он еще и марафонец. Не могу сказать, что он написал уж очень хорошую книгу о беге, другие его книги мне нравятся больше, но и у этой есть свои плюсы. Это ни в коем случае не руководство по тренировочному процессу, это не художественная литература, это даже не вдохновляющая история о том, как с помощью бега победить болезни. Но понемножечку от каждого из этих трех жанров в ней есть. Мураками задумчиво, как он это умеет, копается в своих собственных воспоминаниях и переживаниях, чтобы объяснить, зачем он бегает. Наверняка он объясняет это в первую очередь самому себе, но и читателю тоже перепадает кусок пищи для ума. А поскольку Мураками все-таки действительно неплохой бегун-любитель, пробежавший немало марафонов, ультрамарафонов и триатлонов, то ему есть что сказать спортсменам разных уровней, от только начинающих бегать до марафонцев. Очень рекомендую.

Когда я писал предыдущий абзац, я еще раз пробежался по первым страницам книги и подумал, а не перечитать ли мне ее. В первый раз я читал ее, еще не зная, что такое марафон. Теперь буду читать другими глазами.

Ци-бег. Дэнни Дрейер, Кэтрин Дрейер

Ци-бег — популярная, хотя, откровенно говоря, небесспорная мода последних лет. Совмещение восточной философии с западным джоггингом. Техника бега, придуманная Дрейером, производит впечатление искусственно сконструированного коммерческого продукта. Может, и есть там здравое зерно, но я бы отложил эту книгу до того дня, когда читать будет совершенно нечего. Да и тогда отнеситесь к ней критически.

Я бегу марафон. Геннадий Швец

Сборник очерков о любителях бега, заметок о соревнованиях, в которых участвовал автор. Душевный документ той эпохи, когда клубы любителей бега росли как грибы. К сожалению, в прошлом году Геннадий Васильевич ушел от нас. Он оставил хорошую книгу.

Спортивно-оздоровительный бег. Александр Полунин

Подзаголовок книги — «Рекомендации для тренирующихся самостоятельно». Профессор Полунин — один из самых известных наших авторов, пишущих о беге. Только в этом обзоре у меня упоминаются четыре его книги. Это умная книга, немного скучная, но плотно набитая информацией, полезной и для только начинающих бегунов, и для тех, кто начинает задумываться о повышении результатов.

Бегай быстро и без травм. Гордон Пири

Пири — чемпион и рекордсмен пятидесятых-шестидесятых годов. У этой книги удивительная история. Он написал ее на компьютере незадолго до смерти, засунул дискету в спортивную сумку, где она измялась и поломалась. Его друг, доктор Гилбоди, разрезал дискету на части и наклеил на другую дискету так, что ее стало возможно прочитать на компьютере (эх, времена модемов на 600 бод!). Через пять лет, уже после смерти Пири, Гилбоди издал ее. Хотя многие относятся к советам Пири снисходительно, как к давно устаревшим, мне кажется, что эти советы, пусть и небесспорные, заслуживают того, чтобы их помнить:

  • Бег с правильной техникой (даже босиком), по любому покрытию, не может привести к травмам.
  • Бег – это последовательность прыжков с пружинящим приземлением на переднюю часть стопы, ноги согнутой в колене (бег должен быть бесшумным). При приземлении стопа должна быть непосредственно под центром тяжести тела. (Это при ходьбе, а не при беге, человек ставит выпрямленную ногу на пятку).
  • Всё, что вы надеваете на своё тело, ухудшает технику бега.
  • Качество побеждает количество. Скорость, с которой вы тренируетесь, будет скоростью вашего бега.
  • Ходьба (спортивная) вредит бегу.
  • Частота шагов при правильной технике бега – от 3 до 5 в секунду.
  • Сила рук должна быть пропорциональна силе ног.
  • Правильная осанка критична для бега (не наклоняйтесь вперёд!).
  • Скорость разрушает выносливость, выносливость разрушает скорость.
  • Для каждого бегуна подходит только одна программа тренировок – та, которая отражает его уникальные особенности. Отклоняться от программы можно только с определённой исследовательской целью. Любая программа будет бесполезной, если тренировку не подвергать постоянному контролю.
  • Статические упражнения на гибкость приводят к травмам!
  • Бег - это пребывание в условиях недостаточного снабжения воздухом, поэтому дыхание через рот является обязательным (по этой причине меня прозвали «Пуф-пуф Пири»).

Wednesday, December 19, 2012

Я хочу в школу. Типа, смотри, короче... Андрей Жвалевский и Евгения Пастернак

Совершенно случайно на одном сайте с электронными книгами встретил две новые книги Андрея Жвалевского и Евгении Пастернак. Я их книги уже читал и я о них уже писал. Поэтому я сразу пошел на Литрес и купил обе, «Типа, смотри, короче...» и «Я хочу в школу». (Кстати, в скобках сразу отмечу посредственное качество работы Литрес — текст не вычитан, многовато опечаток. Уж «анастезию» надо было исправить).

«Типа, смотри, короче...» — сборник коротких рассказов из жизни седьмого "А" класса некоторой обычной очень средней школы. У меня тоже такая была. Я тогда с удовольствием почитал бы такие истории из школьной жизни, да вот только их тогда было немного. Нынешним повезло больше, они могут прочитать о том, почему девчонки такие воображалы, а мальчишки такие противные, что лучше дарить в классе на 23 февраля и 8 марта, как позагадочнее подкинуть букет цветов, о чем думают мальчики, пойдя в кино с девочкой, и что обсуждают девочки, оставшись одни, как чувствует себя настоящий мужчина («немного глупо») и даже как инопланетяне захватили Землю. На первый взгляд, книжка немного непедагогичная (а чего они курят?!), но зато если бы я прочитал ее тогда, еще в своей очень средней школе, я, может, понял бы, что не я один так сильно переживаю из-за того, что попал в дурацкую ситуацию, и что не такая уж она дурацкая, и что даже если я сам выглядел дураком, все равно ничего страшного, потому что страшного в жизни вообще не очень много.

Так вот, этой книжки у меня не было, а похожая школа была. Не любил я ее и не люблю, а то хорошее, что у меня тогда было, связано, скорее, не со школой, а с кружками во Дворцах пионеров, астрономическим и особенно геологическим. И руководители там были хорошие, и детские компании там подбирались неслучайные. Вот там хороший человек Юрий Никифорович Мелкозеров и научил нас тому, что учеба и чтение могут быть в радость. В школе все было иначе. Впрочем, одно светлое воспоминание от школы осталось. В десятом классе проходил день дублера, когда уроки вели сами школьники. Мне достался английский в пятом, шестом и седьмом классах. В пятом классе я подружился с такими детьми! Они потом позвали меня в свой исторический клуб «Сфинкс» и до конца школы мы с ними продолжали встречаться. Не помню ни имен, ни лиц, но очень хочется думать, что я тоже для них сделал немножко того, что сделали для нас руководители кружков. Вторая книга, о которой я сегодня пишу, «Я хочу в школу», именно о таких детях, которым повезло попасть в правильную школу.

Наверное, именно такую книгу хотел написать Ник Горькавый, когда взялся за свою «Астровитянку». Он думал о книге, которая, нет, не заставила бы учиться, ни в коем случае, но показала бы прелесть учебы и удовольствие от умения пользоваться миром. Но Горькавый астрофизик, а не писатель, и детская книжка у него получилась совсем чуть-чуть, но все-таки угловатой, искусственной. Но зато кайф от познания и знания он сумел передать.

Впрочем, и Пастернак со Жвалевским тоже физики по образованию. Может, в этом ключ к хорошей детской литературе? :) Во всяком случае, они молодцы, у них тоже получилось свое решение той же задачи, но еще и литературно более умелое и, что немаловажно, без осточертевших цитат из «Гарри Поттера». Сюжет тоже закручен вокруг необычной школы, но тридцать четвертая школа не имеет, ну, абсолютно ничего общего ни с Хогвартсом, ни с колледжем Эйнштейна. Да и вообще, что это я. При чем здесь сказки и фантастика? Книга Евгении и Андрея действительно оставляет ощущение головокружительной фантастики, но ее там нет! Это стопроцентно всамделишная история, реалистичная донельзя, без единого намека на будущее или параллельный мир. Если не считать того, что так не бывает.

А произошло там вот что. Жила-была обычная тридцать четвертая школа. Дети там учились не в классах, а в разновозрастных группах. Не ходили на уроки, а работали над проектами. Ну, скажем, от кого на самом деле произошел человек (если уже произошел, конечно). Или как прожить в лесу месяц без продуктов. Или по Первой мировой войне:

Всей школой играли в солдатиков. Группы создавали армии стран, участвующих в Великой войне. Делали куклы, шили им костюмы, разбирались в оружии. А заодно пытались понять мотивы воюющих сторон.

Их главной задачей было разобраться в том, что заставляет людей рушить мир вокруг себя? Что движет теми, кто ради власти и денег готов уничтожить миллионы жизней?

Защиты проектов как таковой не было, но неделю всю школу лихорадило. Каждый день собирались в зале, сидели там часами, ругались, мирились, плакали, смеялись… Смотрели фотографии и кинохронику, читали мемуары и обсуждали книги. Было очень интересно. Хотя и очень больно.

В результате и дети выросли совершенно фантастические, невозможные. Если не считать того, что так оно и бывает:

– Эти ребята обладают бесценным даром для науки – они не зашорены. Они выдвигают головокружительные гипотезы, они не боятся показаться смешными

А потом происходит страшное. Школу закрывают на ремонт, а детей отправляют учиться в обычные соседние школы, вроде той моей, весьма средней самарской школы. Это действительно страшно. Это трагедия. Потому что

– Лучше б я не знала, что так бывает! Если б мы с самого начала учились, как все… Мы бы были, как они! Мы б не знали, что бывает по-другому! Мы бы шли в школу, как на каторгу! Мы бы умели матом ругаться! Вы нас убили, понимаете, да? Мы ж теперь пушечное мясо!

И они задумывают проект по выживанию в обычной школе. Самый трудный. Дальше, собственно, рассказывать нечего. Дальше сама книга. Берите и читайте. Это великолепно. Я не мог устоять и ставлю девять баллов. Десять я берегу для той книги, которая однажды перевернет всю мою жизнь и обесценит всю литературу, бывшую до нее.

Да, а еще оказалось, что такие школы все-таки бывают. В интервью «Комсомольской правде» Андрей и Евгения рассказывали:

В «Я хочу в школу» придумали совершенно фантастическую школу, которой быть не может ни за что. Потом выясняется, что очень похожая на нашу школу есть в Голландии и даже Москве. Мы в ней побывали. То, о чем мы мечтали, там уже действует. Например, проектная система. В «нашей» школе никаких предметов нет вообще. В московской они есть, конечно. Но параллельно ребенок, которому по проекту нужно, к примеру, узнать, как летают птицы, изучает биологию, механику, физику, географию.

Посвящается пятиклассникам из клуба «Сфинкс» :)

Monday, December 3, 2012

Сверстники. Марджори Киннан Ролингс

Представьте себе книгу, написанную совместно Эрнестом Сетон-Томпсоном, Харпер Ли и Рэем Брэдбери. От Сетон-Томпсона, конечно, в ней будет природа. От Харпер Ли и Брэдбери — мальчик, переходящий грань между детством и взрослой жизнью. Переходящий тяжело, с болью и страданием, но вынужденный делать это ради выживания своей семьи. Его зовут Джоди. В начале 1870-х годов он живет с родителями на юге США.

Джоди — единственный ребенок в семье Бэкстеров и единственная надежда. Живут они в глуши, на расчищенном пятачке посреди леса. Живут только тем, что сами выращивают или добывают в лесу. Лучший наряд Джоди выглядит так:

Джоди был во всём своём лучшем – грубые башмаки, штаны из домотканой материи, большая шляпа из проволочной травы и новое чёрное пальто из ткани альпака, перевязанное красной лентой.

Редко когда удается выручить в городе немного денег за олений окорок или медвежью шкуру, и тогда они закупают городские товары. Из списка таких покупок можно получить представление о том, как они жили. Есть что-то общее между этим списком и списком вещей, присланных капитаном Немо на таинственный остров инженеру Смиту.

Кусок хорошей шерстяной ткани на охотничьи штаны Пенни и Джоди
Полкуска нарядной бумажной ткани в сине-белую клетку для миссис Бэкстер. Только в самом деле нарядной
Кусок простой бумажной ткани
Мешок кофейных зерен
Баррель муки
Топор
Мешок соли
2 фунта соды
2 бруска свинца для дроби
Крупной дроби 4 фунта
Ещё гильз для ружья Пенни
1 фунт пороху для гильз
Домотканой материи 6 ярдов
Материи для рубашек 4 ярда
Холста 6 ярдов
Башмаки для Джоди
1/2 дести бумаги
1 коробку пуговиц для штанов
1 картонку пуговиц для рубах
1 бутылку касторового масла по 50 центов
1 коробку леденцов
1 коробку пилюль от печени
1 болеутоляющее
1 пузырек настойки опия
Столько же камфоры
Лимонов
Мяты
Если хватит денег, 2 ярда ткани из шерсти альпака.

Все остальное можно добыть самим. А что нельзя, без того можно обойтись. Так что лучшие игрушки Джоди — животные и птицы в лесу. Он умеет и любит охотиться, но очень переживает, что ему приходится убивать зверей ради пропитания. Он мечтает о том, чтобы завести себе какого-нибудь зверька, как его друг, калека Сенокрыл, живущий на соседнем «острове», в семье Форрестеров. У Сенокрыла есть орел, кролики, белки, енот и даже медвежонок. У Джоди такой возможности нет, мать не разрешает ему завести животных. Отец, правда, очень любит сына и старается дать ему все, чего не было у него самого в детстве, но не так-то много у него возможностей. Одна из них появляется, когда им приходится убить олениху, оставив олененка без матери. Джоди уговаривает родителей взять олененка домой. Очаровательный малыш растет как на дрожжах и довольно скоро выясняется, что если так пойдет дальше, семье Бэкстеров грозит голодная смерть. Буквально. Им и так-то живется нелегко. Отец чуть не гибнет от укуса ядовитой змеи. Старый хитрый медведь убивает их домашних животных, а стихийные бедствия лишают их всех запасов и урожая. А тут еще и олень. Эта дилемма и заставляет Джоди расстаться с детством.

Я, к сожалению, так и не выяснил, кто же переводил «Сверстников». В разных местах указывают в качестве переводчика В. Смирнова, В. Смирнову, Т. Смирнову. Кто бы то ни был, перевод «Сверстников» — просто блестящий. Я не нашел английского текста и не могу оценить писательский талант самой Марджори Киннан Ролингс (хотя Пулитцеровская премия, которую она получила за эту книгу, что-то значит), но то, что сделал переводчик, это просто подвиг. Я не великий любитель описаний природы и зачастую пропускал их у Фенимора Купера и даже у Джека Лондона, но здесь природа оказывается неотъемлемой частью рассказа и пропустить ее просто невозможно, да и вовсе не хочется. Наверняка было очень трудно подобрать правильные слова для чужой природы, ведь леса Флориды не имеют ничего общего с нашими. Наверняка пришлось попотеть даже над простым поиском точных русских названий чужих деревьев и трав, всяких там пиерисов и ликвидамбров, но при всей этой чуждости переводчик смог словами нарисовать эту природу так, что никаких иллюстраций не нужно, все встает перед глазами. Вот этот восход без переводчика никогда не стал бы живым:

Со своего места Джоди глядел прямо в восход. Странно было видеть его на одном уровне со своим лицом. Дома густая поросль скраба за расчищенными полями скрывала его. Теперь же между ними был только утренний туман. Солнце, казалось, не всходило, а катилось вперёд сквозь серую завесу. Завеса раздвигала перед ним свои складки. Свет его был как бледное золото обручального кольца его матери. Он разгорался всё ярче и ярче, и вот уже Джоди смотрит, мигая, прямо в лик солнца. Лёгкий сентябрьский туман ещё некоторое время цепко держался за верхушки деревьев, словно сопротивляясь рвущим, разрушительным пальцам солнца. Но потом он исчез, и весь восточный небосклон окрасился в цвет спелой гуавы.

А эта фраза, бесспорно, делает честь Ролингс, но только правильный, настоящий переводчик, способный стать соавтором, мог сказать это по-русски:

Белки, притихшие было с его приходом, снова затрещали и запрыгали по верхушкам деревьев в умопомрачении от последнего часа дня, точно так же как они всегда были в умопомрачении от его начала.

Или вот это бесподобное: «Ну, не похож ли он на счастье, вывернутое наизнанку?»

А еще нельзя не сказать про оформление книги. Американские издания почти все выходят с классическими цветными иллюстрациями Ньюэлла Уайетта. Наше издание тоже трудно представить себе не с иллюстрациями Верейского. Впрочем, это не совсем иллюстрации, это просто буквицы, первые буквы каждой главы, украшенные каким-либо изображением — оленем, медведем, охотниками и так далее. Мне кажется, это был гениальная идея, отлично передающая индивидуальность книги.

В общем, я счастлив. Я наконец-то перечитал книгу, которая много лет назад доставила мне большое удовольствие, и при этом я ничуть не разочаровался в ней. Напротив, я только теперь могу наконец оценить ее так, как она того заслуживает — символически поставить на символическую полочку с мировыми шедеврами.

PS: между прочим, я тут набрел на любопытное коммьюнити в ЖЖ, Музей Детской Книги. Вот такой у них был обзор «Сверстников». А автор этого обзора — tomtar, написавший еще несколько интересных статей для этого коммьюнити.

Wednesday, November 28, 2012

Винни-Пух. Алан Милн

Мне почему-то очень долго не приходило в голову попробовать прочитать Винни-Пуха на английском. Перевод Бориса Владимировича Заходера (пересказ, как он настаивал), естественно, знаком с дошкольных лет. Году в 1995-1996 мне попалась книга Вадима Руднева «Винни-Пух и философия обыденного языка», в которой был новый перевод, сделанный человеком, вооруженным достижениями науки двадцатого века — знанием морфологии волшебной сказки, психологии и разнообразных психоанализов, а также множества другой бестолковой муры. Вадим Петрович человек очень умный, а таким нельзя переводить Винни-Пуха. Я не знаю, веселился ли он от души, делая свой перевод, или сосредоточенно творил Правильное Истолкование Книги, но ни то, ни другое у него не вышло. Его утверждение о том, что «Винни-Пух" весь от начала до конца пронизан сексуальностью» — дурная шутка. Еще более безвкусные я не хотел бы цитировать, увольте, но их там много. Перевод, соответственно, получился тоже из рук вон плохим: «Хэлло, это ты, что ли, Кролик?»

Еще один перевод был сделан в 2001 году известным переводчиком Виктором Анатольевичем Вебером. По мнению Вебера, перевод Заходера «мягко говоря, кастрирован и переработан». Он взялся за труд показать нам настоящего Винни-Пуха, «не того пионерского Винни-Пуха, каким сделал его Заходер, а милновского» (цитаты взяты из интервью Вебера). В результате выяснилось, что поросенка, друга Винни-Пуха нужно звать не Пятачком, а Хрюкой, Слонопотама сменил Хоботун, а попытки сделать перевод максимально непохожим на заходеровский привели к тому, что он стал очень непохожим на милновский оригинал. Вот, например, всем известный кусочек, который у Заходера выглядит так:

-- Кристофер Робин, ты должен сбить шар из ружья. Ружье у тебя с собой?

-- Понятно, с собой,-- сказал Кристофер Робин.-- Но если я выстрелю в шарик, он же испортится!

-- А если ты не выстрелишь, тогда испорчусь я,-- сказал Пух.

У Вебера юмор отсутствует напрочь:

Кристофер Робин, ты должен выстрелить в воздушный шарик из ружья. Ружье при тебе?

- Ну, ясное дело, - ответил ты. - Но, если я выстрелю, то шарик лопнет.

- А если не выстрелишь, мне придется его отпустить, и я упаду и разобьюсь.

Это при том, что у Заходера абсолютно точно воспроизведен текст Милна:

‘Christopher Robin, you must shoot the balloon with your gun. Have you got your gun?’

‘Of course I have,’ you said. ‘But if I do that, it will spoil the balloon,’ you said.

‘But if you don’t,’ said Pooh, ‘I shall have to let go, and that would spoil me.’

В общем, тем, кому все еще интересен перевод Вебера, советую почитать отзыв на него в «Иностранке», там все по делу написано: «Песни невинности и песни опыта».

Еще одна книга, связанная с Винни-Пухом, это «Дао Винни-Пуха» Бенджамина Хоффа. Уж не знаю, как там настоящий китайский даосизм, но изложения основ даосизма в исполнении западных авторов почти всегда грешат претенциозностью. Вот и Хофф из всех сил надувает щеки, разоблачая бессилие науки перед тайнами Бермуд:

Вы можете объяснить, почему верблюд не ест вату? Не можете? И мы тоже. Не ест, и все тут. Не хочет. Однако Наука на этом не успокаивается. Встав в позу, она высокомерно заявляет, что может объяснить все, налепив соответствующие ярлыки. Но при внимательном рассмотрении ярлыков убеждаешься, что они объясняют далеко не все.

«Гены»... «ДНК»... Все это не более, чем ощупывание поверхности. «Инстинкт» ? Ну, это нам давно известно:

Вопрос: Почему птицы улетают зимой на юг?

Ответ: Инстинкт.

Иначе говоря, «Мы не знаем».

Хофф, конечно, знает что правильный ответ не инстинкт, а дао. И сразу все становится понятным, ага.

Ну так что, как может получиться, что один-единственный перевод книжки на русский язык оказывается волшебно хорош, а все остальное — барахло? В общем-то, такое бывает, но разумнее предположить, что и оригинал не блестящ, а достоинства перевода на деле — достоинства переводчика. Для того, чтобы прояснить этот вопрос, я и взялся за Винни-Пуха на английском. И я рад сообщить вам, что Алан Александр Милн оказался мировым парнем, вполне соответствующим уровню своего лучшего переводчика, Бориса Владимировича Заходера. А Борис Владимирович, в свою очередь, оказался большим хитрецом. Наверняка у него была причина называть свой перевод пересказом. И наверняка эта причина была не в неточности перевода и не в вольности обращения с оригиналом. Ну, на самом деле, есть (точнее был) один очень важный недостаток в переводе Заходера, но он его сам же и исправил. В первых изданиях по неясной причине из текста выпали две главы. Одна, про праздник в честь Пуха, сократилась до нескольких абзацев, а еще одна, в которой «арганезуются поиски» одного из друзей и родственников Кролика, пропала совсем. В издании 1990 года обе были возвращены народу. Так что заходеровский «Винни-Пух» — самый правильный.

ПыСы: Милновский — тоже :)

Monday, November 26, 2012

Уже классика и еще не классика

В 1936 году ежеквартальный журнал для библиофилов «Колофон» (The Colophon) попросил своих читателей ответить, кого из писателей-современников, по их мнению, будут считать классиками в 2000 году. Вот десятка победителей.

  • Синклер Льюис (Sinclair Lewis), автор очень хорошего романа «У нас это невозможно» о том, как в США приходят к власти фашисты.
  • Уилла Кэсер (Willa Cather). Не читал. Самая известная ее книга — «Моя Антония».
  • Юджин О'Нил (Eugene O'Neill). Нобелевский лауреат 1936 года. Тоже не читал. Писал в основном пьесы. «Любовь под вязами», кажется, ставили у нас в драмтеатре.
  • Эдна Сент-Винсент Миллей (Edna St. Vincent Millay), поэтесса. Даже знаменитая, хотя мне ее стихи совершенно не запомнились.
  • Роберт Фрост (Robert Frost), вот он-то настоящий поэт. Бродский его очень ценил. Хорошо помню стихотворение «Глядя на лес снежным вечером» еще с тех пор, когда у меня была книга «Американская поэзия в русских переводах» (я писал о ней в прошлом году). С Эдной Сент-Винсент Миллей, кстати, я тоже познакомился именно благодаря тому сборнику.
  • Теодор Драйзер (Theodore Dreiser). Ну, его помнят все, кто сдавал макулатуру в обмен на книги :).
  • Джеймс Траслоу Адамс (James Truslow Adams). Незнакомое мне имя, хотя, как выяснилось, он действительно хорошо известен. Историк, автор трехтомной истории Новой Англии и книги «Эпос Америки», в которой он первый использовал слова «американская мечта». В художественной литературе замечен не был.
  • Джордж Сантаяна (George Santayana). Тоже скорее философ, чем писатель, хотя что-то романоподобное он написал. На русском языке в основном известен по обрывкам цитат.
  • Стивен Винсент Бене (Stephen Vincent Benét). Не слышал о нем, а, возможно, зря, нужно поискать. Википедия пишет: «На протяжении 20-х годов публиковался в периодических изданиях, чтобы содержать большую семью. Наиболее известны научно-фантастические рассказы Бене из сборника «Дьявол и Дэниел Уэбстер» («The Devil and Daniel Webster», 1937), в том числе рассказ «На реках Вавилонских» («By the Waters of Babylon», впервые напечатан под названием «Место богов», «The Place of the Gods»). Это рассказ о подростке-дикаре, попавшем в разрушенный современный город после гигантской катастрофы (по некоторым признакам в описанном городе угадывается Нью-Йорк). Стивен Винсент Бене скончался от сердечного приступа на 45-м году жизни». Между прочим, дважды лауреат Пулитцеровской премии.
  • Джеймс Бранч Кэйбелл (James Branch Cabell). Как он попал в этот список, я понять не могу. Вероятно, опрос проводился в самый разгар кэйбелломании. Других причин не вижу.

К этому списку редакторы журнала добавили еще свой список, который включал в себя Томаса Вулфа, Генри Льюиса Менкена, Эрнеста Хемингуэя и Херви Аллена (наконец-то! (c)). Последний был известен в далеком тридцать шестом как автор сценария популярнейшего фильма, в следующем году взявшего аж четыре Оскара («Энтони Эдверс — незаконнорождённый сын Марии Боннифитер, супруги жестокого и бесчестного Дона Луиса, и Дениса Мура. Узнав о связи жены с Муром, Дон Луис вызывает его на дуэль и убивает» — ну, как тут не включить этот шедевр в классику!).

Thursday, November 22, 2012

Вонгозеро. Яна Вагнер

Как и старый любимый «День триффидов», «Вонгозеро» — наполовину роман-дорога, наполовину роман-катастрофа. Сюжет непритязательный, но многообещающий. Разразившаяся эпидемия необычно опасного гриппа убивает людей миллионами, а горстки оставшихся борются за выживание. Компания москвичей решает почему-то, что проще всего им будет выжить в глухих карельских лесах и отправляется на нескольких машинах в далекое путешествие. Впечатления от этого путешествия и составляют всю книгу.

Несмотря на схожесть сюжета, между «Днем триффидов» и этой книгой есть большая разница. Как ни странно, роман Уиндема ближе, роднее и понятнее, потому что его герои — люди, а у Яны Вагнер — дрянь.

Я с самого начала книги озадаченно прислушивался к себе, пытаясь уловить хоть отзвуки сочувствия к попавшим в беду. Вместо этого я ощущал недоумение и отчуждение. Да, герои явно принадлежат к какому-то другому обществу. Наверное, они типичные современные москвичи — коттедж за городом, две машины в семье, причем считается хорошим тоном менять их не реже, чем раз в пять лет, на работу она не ходит, он каждый день ездит в офис, видимо, свой бизнес. Ну, и что? Билл Мейсон из «Триффидов» тоже мне не однокашник, не земляк и даже не ровесник, но свой человек, как и Коукер с Бидли.

В аннотации к «Вонгозеру» кто-то написал:

Яна Вагнер пишет об обычных людях — молодой семье, наших современниках, застигнутых эпидемией врасплох. Не обладая никакими сверхспособностями, они вынуждены бороться за жизнь в наступившем хаосе. И каждую минуту делать выбор в пользу человечности, — чтобы не оскотиниться перед лицом общей беды.

Ума не приложу, кто мог это написать. Либо автор аннотации не читал эту книгу, либо он сам принадлежит к таким людям. А я вот никак не пойму, как такое может быть, почему люди, оказавшиеся на грани смерти, вместо того, чтобы стоять друг за друга, пытаются как-нибудь оттеснить своих же товарищей от общих запасов, урвать себе хоть чуть-чуть, да побольше. Они не доходят до насилия, но в случае опасности им приходит в голову только одно, уехать подальше, чтобы спастись самим, и плевать, что будет с остальными. Когда один из них ранен или болен, остальные только переживают только из-за того, что теряют время и с нетерпением ждут, когда же он, наконец, перестанет их сдерживать, либо умрет, либо выздоровеет, лишь бы побыстрее. Когда одна из их машин попадает в бандитскую засаду, главная героиня, не задумываясь, бросает друзей и уезжает. И ведь нельзя сказать, что автор даже не замечает этой особенности. Нет, она тщательно разбирает действия своих героев и заключает, что все правильно, что нужно спасать свою шкуру, что нельзя быть добреньким, потому что это опасно. Она даже вводит в сюжет нескольких нормальных, обычных людей, но только для того, чтобы они быстро стали жертвами — их либо убивают, либо они сами умирают, неспособные защититься от болезни, либо их обворовывают сами герои книги. Эти нормальные люди, кстати, хуже всего получились у Вагнер, какие-то они полупрозрачные, в отличие от живых, весомых и зримых хамов.

Помните того истеричного сопляка, который недавно в Москве застрелил несколько человек, потому что его разлюбила девушка? («На поверку всегда оказывается, что весь этот философский пессимизм — следствие семейных неурядиц или нехватки денежных знаков…») Он взял ружьишко, надел камуфляж (надо полагать, чтобы лучше слиться с офисным ландшафтом) и пошел убивать людей, предварительно написав «манифест» о том, что люди-де все подлецы, что он один супермен и так далее. Ну, Достоевского мы все читали, плавали, знаем. Так вот, сдается мне, что ему «Вонгозеро» очень понравилось бы. Оттуда очень даже наглядно явствует, что люди подлецы, а потому жалеть их не нужно, тем более, что они все опасны, а нужно наоборот, грести все под себя и не давать другим, ведь они-то ничем не поделятся, а если кто поделится, то тот от дележа и погибнет.

Словом, отвратительная книжка. Кто бы мог подумать, что можно такое слепить из безобидного сюжета про массовую летальную эпидемию...

Tuesday, November 20, 2012

Конкурс фантастических рассказов СССР-2061

Нашлось в ЖЖ сообщество СССР-2061. Название-то неоднозначное. Уж очень разными могут быть сообщества, которые могли бы так назвать себя. Это, по крайней мере, поставило перед собой любопытные задачи. Они провели два неплохих конкурса фантастических рисунков, а не так давно закончился и конкурс фантастических рассказов. Мне очень понравилась формулировка задания:

В 2061 году Советский Союз завершил первую стадию терраформирования Марса. Понемногу обживается Пояс астероидов. Активных боевых действий в 2061-м СССР не ведёт ни на Земле, ни в космосе. Предшествующие годы нами не детализованы: для нас с нашими читателями не слишком важно, существовал ли Союз непрерывно с 1922 года, или был воссоздан в каком-нибудь условном 2022. Не так важно, идёт ли действие на марсианской базе или дома на Земле. Важно другое: будущее должно быть таким, чтобы до него хотелось дожить.

Старые проблемы нашей страны вроде бюрократизма или неверия в свои силы, в основном, преодолены. На смену им, впрочем, пришло много новых вызовов. Внешних и внутренних, земных и космических, подчас - поистине титанического масштаба.

2061-й год - это не тюнинг 1961-го. Это даже не апгрейд современности. Это тяжёлое, но чертовски интересное время. А Советский Союз 2061-го - это не просто СССР образца 1961-го с ЯРДами и нейропроцессорами. Это уже совсем другая страна, красивая и притягательная. Она - ваша.

Немного настораживали два-три странных имени в составе жюри, но это же неважно, были бы авторы хорошие. Я прочитал рассказы, прошедшие в финал, и мне показалось, что больше половины из них были написаны не для конкурса фантастических рассказов, а как непроизвольная реакция на название конкурса — СССР-2061. Авторы не старались написать их хорошо, они просто жаловались на то, что им некуда больше идти, Советский Союз кончился, и поэтому они хотя бы в своем воображении постарались его воссоздать. А главное-то, главное — посчитаться с теми, кто отнял у них этот Советский Союз. Поэтому каждый второй рассказ содержит историю того, как были повержены злобные американцы и как им теперь плохо. В большинстве рассказов число персонажей из различных органов — милиции-полиции, КГБ и иных — находится уже даже не за чертой, отделяющей утопию от антиутопии, а уже где-то за гранью между антиутопией и пародией на нее. И все они красавцы, все они поэты, и глаза у них добрые и усталые...

Но какой смысл рассказывать о плохом, если было и хорошее? Из тридцати двух рассказов, попавших в финал, мне понравились (перечисляю в беспорядке) «Как я родился», «Осень в Нью-Йорке», «Полчаса города-леса» (не спутайте, он второй на этой страничке), «Проба Генри», «Сашка и Динозавр» и «Не бывает уважительных причин». Не во всех будущее получилось таким, чтобы уж очень хотелось туда попасть, но во всяком случае, оно получилось незлым.