Хорошая плохая фантастическая повесть. Хорошая — потому что не так часто встречается в наше время социальная фантастика. Особо пикантно смотрится марксистская социальная фантастика. Она удачно ложится в пару с творчеством Розова — здесь тоже получается любопытная, хотя и малоправдоподобная, социальная конструкция. Плохая — потому что по литературным критериям они тоже где-то в одной группе. И есть еще одни минус, о котором позже.
Аннотация к книге выглядит так: «Недалекое будущее, вторая половина ХХI века. Мир снова разделен на два антагонистических лагеря. Нет ни рая, ни изобилия, ни фотонных звездолетов. Но есть надежда.» Судя по всему, единственная надежда в этом мире — надежда на то, что враги сдохнут первыми. Именно так и выражаются герои-коммунисты двадцать первого века:
Или должна сдохнуть ФТА, или умрет вся планета! Или мы уничтожим это неконтролируемое рыночное производство и наконец начнем как взрослые люди планировать и распределять — или мы сдохнем все.
Планета после ядерной войны разделена на коммунистический и капиталистический союзы государств. Они пока не ведут друг с другом настоящую большую войну, но конфликты разной степени серьезности происходят постоянно. В капиталистическом союзе (FTA, зона свободной торговли) мало знают о том, что происходит «снаружи». Считается, что там полный хаос, разруха, банды и террористы. Это отчасти правда, после войны восстановлена только малая часть:
— Знаешь, Маш, я иногда не понимаю наш мир. Почему так? С одной стороны, мы запускаем корабли и уже вот будем исследовать Марс. Нам с тобой хорошо. Мы будем учиться, работать, наукой, наверное, заниматься. Ты на Марс полетишь. А там, в деревнях люди живут еще… как в каменном веке. Да, есть Генплан развития. Который предусматривает, что лет через пятнадцать последние очаги отсталости будут ликвидированы. Но за пятнадцать лет там вырастут дети. А кто-то из них не вырастет, и кто-то из взрослых, из стариков умрет, хотя могли бы еще жить.
Окружающая среда во время войны пострадала почти до неизлечимого состояния. А может быть и до неизлечимого:
Если бы не изобрели способы дешевого искусственного выращивания растений, человечество вымерло бы после войны? Плодородной почвы осталось мало, радиация. Попытки здесь выращивать маис — довольно скромные, и урожаи плохие, хотя в почву вбухивают тонны удобрений. Если бы не стали производить еду на фабриках — всех нас давно уже не было бы. И так со многими вещами. Наша планета уже в коме, уже на аппаратах, понимаете? Снизилось содержание кислорода в воздухе — вы этого не замечаете, как и все мы, привыкли, но оно снизилось, потому что стал умирать фитопланктон, океан страшно загрязнен. Мы уже адаптировались, у нас больше красных кровяных телец, чем у ваших современников — но мы не знаем, как решать проблему дальнейшего вымирания океанской флоры. Поколеблена земная кора, ушли под воду целые страны. Вымирание видов животных достигло катастрофических масштабов. У нас очень мало осталось лесов, вообще природных ландшафтов. И все это продолжается, хотя экологи работают, международные фонды, гранты, гринпис… Я уже не говорю, что примерно 30% поверхности суши на земле смертельно опасны из-за радиоактивного заражения. И это не безлюдные местности, а как раз бывшие населенные.
Главным виновником этой ситуации автор считает капиталистов (хотя в наши времена в соцстранах дела обстояли обычно куда хуже — что в СССР двадцатого века, что в Китае двадцать первого):
Советы могут вкладывать в экологию все мыслимые ресурсы — но пока ФТА жива, планета будет умирать!
Несмотря на тяжелое наследство войны, СТК, союз трудовых коммун, растет, там уже налажена нормальная коммунистическая жизнь, они даже регулярно летают в космос. Этого не могут не заметить капиталисты, но они предпочитают скрывать это от своих граждан. В СТК не все гладко, очень уж велика разница между крупными городами и еще не восстановленными после войны районами. Города выглядят примерно так же, как в фантастических иллюстрациях из «Техники-Молодежи» — купола, красивые высотные дома, утопающие в зелени, монорельсы, космопорты и далее по списку:
