Лет пять-семь тому назад я день за днем завороженно читал газеты столетней давности на сайте Старости.ru. Потом я как-то отвлекся и забыл о наступающем семнадцатом годе. А когда он пришел, я вдруг открыл для себя «Проект 1917», где в формате социальной сети каждый день выкладываются отрывки из воспоминаний, писем, статей, написанных именно в этот день 1917 года. Среди авторов там есть политики разных партий, от Шульгина и Пуришкевича до Ленина и Сталина, писатели и поэты (Ахматова, Брюсов, Волошин), музыканты, философы, историки, а есть обычные обыватели, горожане и крестьяне. Если они вели дневник, у них есть шанс попасть на страницы проекта. И вот среди прочих я нашел там отрывки из совсем недавно прочитанного дневника Никиты Потаповича Окунева. Совершенно средний человек, не особенно талантливый, не шибко умный, а в силу возраста — довольно консервативный, чтобы не сказать закоснелый, но при этом вполне положительный. Интересуется театром, любит ходить в церковь. А судьба у него трагическая. В очень неудачное время жил.
«Проект 1917», к сожалению, закончится в декабре 2017. Дневники же Окунева продолжаются дальше, он вел их до двадцать четвертого. К тому времени из-за жизненных потрясений его состояние совершенно расстроилось. Он не прижился в новом мире и был к тому времени уверен в своей никчемности.
К концу года я совсем было забросил свои «мемуары». Для чего, думаю, портить бумагу и терять время. Прославить себя этим писанием мне «не дано». Нет таланта и умения. Комплект газет за эти годы куда интереснее моих кустарных записок. Сотни, а может и тысячи людей теперь только тем и занимаются, что заносят в свои дневники творящуюся метаморфозу нашей жизни. Пишут изгнанники, пишут «белогвардейцы», пишут и озлобленные, пишут и осчастливленные новой жизнью. Мое же потомство в «юбилейные» годы будет читать все, что я записал тут, — в действительно талантливом и ловком изложении. А может, и того читать не будет, потому что оно уже взрослое и само уже участвует в этом злосчастном десятилетии. Наконец, у меня нет еще своих внуков, которые могли бы лет через 50 позабавиться, почитать, что там полуграмотно нацарапал их дедушка про «великое» время.
Не знаю, что с ним сталось дальше. Жаль, что я не могу ему сказать, какой поразительный дневник он написал, как много он сделал для того, чтобы мы могли понять, что происходило в начале двадцатого века, а потом определило нашу жизнь по меньшей мере на сто лет вперед.
